PRIPYAT-FORUM.RU (архив)

Форум о катастрофе на Чернобыльской АЭС (форум закрыт, новый адрес: www.chernobyl-world.com)
Текущее время: 13 дек 2017, 08:29

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Форум закрыт Эта тема закрыта, Вы не можете редактировать и оставлять сообщения в ней.  [ Сообщений: 85 ]  На страницу 1, 2, 3, 4, 5 ... 8  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Документы, публикации
Сообщение #1 Добавлено: 22 июн 2009, 14:06 
Не в сети
Администратор
Администратор
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 июн 2009, 12:45
Сообщений: 998
Изображения: 0
Откуда: Россия
Были ли Вы в Припяти?: Да, более трех раз
Баллы репутации: 128
Журнал "Техника – молодежи" №9 за 1997 г.
Статья "Успешный эксперимент закончившийся катастрофой"

"В «ТМ» № 12 за 1996 г. опубликована статья Виталия Правдивцева «Чернобыль: 10 лет спустя», где, на основе ставших недавно известными секретных данных, утверждается, что причиной аварии на АЭС была сейсмика. А также, что доклад в МАГАТЭ Госкомитета по использованию атомной энергии (ГКАЭ)СССР не соответствует действительности.
Ниже свой взгляд на события в Чернобыле и публикацию «ТМ» излагает, пожалуй, один из наиболее компетентных специалистов, несколько лет возглавлявший лабораторию исследования ядерного топлива 4-го блока, а затем отдел реконструкции аварийных процессов Константин Павлович Чечеров. С ним беседует наш корреспондент Юрий Медведев.
- Хотя после событий в Чернобыле прошло много лет, очень немногих специалистов-атомщиков удовлетворяет официальная версия причин аварии. Но нет и приемлемой неофициальной. Неудивительно, что статья Правдивцева привлекла внимание. Тем более важно, что она опирается на конкретные материалы - записи сейсмостанций. Это ее сильная сторона.
Однако при чтении испытываешь разочарование: на двух журнальных полосах я насчитал около 80 сомнительных и просто ложных утверждений. Приведу наиболее, если можно так выразиться, яркие.
Автор, например, пишет, что никакого эксперимента, приведшего к аварии, не было, что ГКАЭ, называя его причиной катастрофы, обманул МАГАТЭ и мировую общественность.
Откуда он это взял? Есть программа испытаний, и с ней, при желании, можно ознакомиться. Есть также доступные многочисленные свидетельства участников эксперимента, причем некоторые просто сюрреалистические. Скажем, уже 26 апреля, в 8 ч утра, то есть через несколько часов после взрыва, когда крыша машинного зала была обрушена, а сам реактор и центральный зал - раскрыты, заместитель главного инженера ЧАЭС А.С.Дятлов требовал от операторов продолжения эксперимента.
- Не может быть? Что это, наваждение какое-то?
- Не знаю, как и объяснить, но так было. О чем можно сегодня прочитать.
Второе сильное утверждение, на котором настаивает автор со слов сотрудника Института физики Земли РАН Е.В.Барковского: на найденных в секретном архиве сейсмограммах видно, что основной взрыв, разрушивший станцию, произошел не в 1ч 23 мин, как указано в официальных документах, а в 1ч 39 мин. И это якобы подтверждается записью в журнале операторов.
Вроде бы, бесспорный довод — действительно, есть же фактический материал: распечатки приборов, рабочий журнал. Однако почему-то в 1996 г. эксперты-геофизики академий наук России и Украины, в число которых входили, кстати, представители Института физики Земли, никаких пиков, свидетельствующих о взрыве спустя 15 мин, на сейсмограммах трех ближайших к ЧАЭС сейсмостанций не нашли. Что и отметили в своем заключении.
Очень характерна для системы доказательств Правдивцева иллюстрация якобы демонстрирующая совпадение во времени событий на АЭС с тектоническими, зарегистрированными сейсмостанциями. На деле же он представил вовсе не сейсмограммы и даже не их копии. Это рукотворный рисунок придуманного сейсмособытия, будто бы произошедшего в 1 ч 39 мин! Фактически - мистификация!
- Но есть же отметка в журнале операторов о взрыве именно в это время...
- Действительно, в 1 ч 39 мин сделана краткая запись. Но какая? Всего одно слово, причем из неформальной лексики, означающее «конец».
- Откуда же появился «взрыв»?
- Когда составлялись официальные документы, сочли неудобным воспроизводить оригинал и написали фразу не так режущую ухо и глаз, — «взрыв реактора». А потом ее стали интерпретировать буквально без оговорок, забыв, что же было в исходных документах.
Словом, аргументы, приведенные Правдивцевым, строятся на столь ошибочных исходных данных, что их не стоит дальше обсуждать. Но само по себе предположение о геофизической причине взрыва, опирающееся на реальные сейсмограммы, которые можно анализировать, весьма интересно. В своих выводах эксперты-геофизики двух академий, в частности, пишут: «Не исключено, что вибрационно не защищенная система реактора в период проведения испытаний подверглась сейсмическому воздействию, а это привело, в конечном счете, к аварии. Но это надо рассматривать в совокупности с тем, что было на 4-м блоке АЭС».
Как видим, эксперты допускают возможность, что внешнее воздействие могло инициировать какие-то разрушительные процессы на атомной станции. В то же время не исключают, что сейсмографы зарегистрировали колебания и толчки, происшедшие собственно на АЭС. Для окончательного вывода требуется совместный анализ сейсмограмм и событий на станции, чего до сих пор никто не делал.
Заключение очень осторожное, а не однозначное, как у Правдивцева. Кстати, он заявляет, что ЧАЭС стоит на разломе. Откуда такая уверенность? Ведь необходимые геофизические исследования в окрестностях станции не проводились, и что под ней находится, достоверно пока никто не знает. В 1989 - 1990 гг. изучалась сейсмичность района, и он был признан спокойным. Судя по историческим хроникам, охватывающим период в 500 лет, здесь не было никаких землетрясений.

ОТКУДА ПОЯВИЛИСЬ СЕКРЕТНЫЕ СЕЙСМОГРАММЫ?
- И все же эксперты не исключают сейсмическую версию. В то же время складывается впечатление, что сейсмограммы, на которые ссылаются и Правдинвцев, и комиссия, раньше не принимались во внимание? Они вообще-то фигурировали в заключении, направленном в МАГАТЭ?
- Вопрос интересный и с большой историей. В конце 50-х гг., на заре создания ядерного оружия, при Главном разведовательном управлении Генштаба МО СССР была создана служба спецконтроля с сетью сейсмостанций. Ее задача была - следить за проведением ядерных испытаний в разных частях мира.
В 1990 г. я познакомился с Михаилом Петровичем Четаевым, работавшим на одной из них. От него-то и услышал впервые о геофизической версии чернобыльской аварии. Понятно, что доступ к сейсмограммам был тогда крайне ограничен, но в 1995 г. многие ранее закрытые документы стали доступны.
- А в 1986 г. их изучали?
- Не знаю. В выпущенной в прошлом году РНЦ «Курчатовский институт» книге «История атомного проекта» есть статья М.Л.Шмакова «О службе специального кон­троля в период 1985 - 86 гг.», где сказано, что эта организация узнала об аварии из радиосообщения. В частности, написано: «Обсудив случившееся, мы не придали ему особого значения, уж очень спокоен был тон сообщения. Через 2 ч получили указание об усилении контроля за радиационной обстановкой». О сейсмике во время чернобыльской аварии в книге нет ни слова. Хотя, зная наши обычаи, можно предполагать всякое.
В Киевском музее Чернобыля мне подарили интересный документ - «Перечень сведений, подлежащих засекречиванию по вопросам, связанным с аварией на блоке № 4 Чернобыльской АЭС». Пункт первый звучит так: «Сведения, раскрывающие истинные причины аварии на блоке № 4 ЧАЭС, - секретно».
Легко допустить, что автор статьи, работая в системе Министерства обороны и соблюдая эту инструкцию, вполне сознательно ничего не упомянул о роли службы спецконтроля в изучении катастрофы. Фактически же анализом сейсмограмм, несомненно, занимались. Четаев об этом мне и рассказал.
- Пункт первый инструкции «взрывает» все наши официальные заключения о причинах аварии. Выходит, если истина известна, то она секретна. А раз так, то всему миру сообщены ложные сведения!
- Да, здесь напрашивается подобный вывод. Но это вполне в духе нашей страны конца 80-х гг. Хотя еще неизвестно, как бы повели себя правительства других государств, попав в такую передрягу.
С другой стороны, было бы очень здорово, если бы кто-то действительно знал подлинные причины. Устранить их - и все дела. С сожалению, это не так.
- В связи с чем и организовали ваш отдел, которому поручили выявить истину?
- Вначале я возглавлял лабораторию топлива. Мы изучали, сколько его осталось внутри блока, где оно находится. Кстати, все оказалось совсем не так, как первоначально представлялось. Но это особый разговор.
Так вот, стало приходить понимание, что мы ничего не знаем о подлинной картине аварии. Постепенно появились новые данные, позволяющие ее прояснить. О чем я, по наивности, в 1990 г. написал М.С.Горбачеву. Естественно, кончилось ничем. В самом деле, уже давно отчитались в МАГАТЭ, а тут какой-то чудак опять начинает ворошить старое.
Продолжал с ребятами исследовать блок, анализировать факты, писать доклады, убеждать, доказывать. И в 1993 г. под эгидой Академии наук Украины все же возник отдел реконструкции аварийных процессов. Мы рассматривали самые разные версии, которых, кстати, оказалось довольно много. Скажем, бывший директор института НИКИЭТ (Научно-исследовательского и конструкторского института энерготехники), сконструировавшего реактор РБМК, академик Н.А.Доллежаль до сих пор уверен, что во всем виновата кавитация в циркуляционных насосах. До последних дней ломал голову, не понимая происшедшее, заместитель главного инженера ЧАЭС А.С. Дятлов, отсидевший длительный срок, как один из виновников трагедии. Есть сторонники типичного для нашей страны объяснения причин катастрофы - диверсия. Кстати, в его пользу приводятся довольно любопытные доводы.
- Например?

А МОЖЕТ, РУКА МАСОНОВ?
- В нашей экспедиции в Чернобыле был очень хороший специалист из Сибири. Я ему несколько раз предлагал перейти на постоянную работу. Отказывался, хотя радиации не боялся и за деньгами не гнался, говорил, что это ему просто неинтересно. Зачем тогда приехал? Уже перед самым отъездом признался, что его делегировала к нам с особой миссией группа людей.
Дело в том, что в апреле 1986 г., за несколько дней до катастрофы, у них в городской многотиражной газете появилась статья о возможной аварии на АЭС. И на рисунке место предполагаемого взрыва было помечено шестиконечной звездой. Вам страшно? Но самое интересное, если посмотреть газету на просвет - надо уметь читать прессу - на другой стороне можно увидеть, что прямо в центр звезды попадает, то ли число - 26 апреля, то ли название станции. Точно уже не помню. Вот он и приехал искать руку злодеев. Не нашел.
Еще одна детективная история. В июле 1986 г. в Германии Фридрих Незнанский опубликовал книгу «Операция «Фауст». Как утверждает автор, «по случайном у совпадению, у героев оказались такие фамилии»: генсек - Горбачев, председатель КГБ - Чебриков и т.д.
Так вот, в диалоге один из персонажей, генерал ГРУ, разоткровенничался: «Ты знаешь сколько у нас атомных реакторов? Пятьдесят один! Под пять закладывается взрывчатка и бах... От взрыва погибнет мало, пара-тройка тысяч. А от радиации - миллионы...» Собеседник спрашивает: «С каких станций хотите начать?» Ответ: «Первая - Чернобыльская...»
Цель акции — паника в стране и введение чрезвычайного положения. Вся полнота власти должна перейти к главнокомандующему, а в тот момент Горбачев, по сюжету Незнанского, еще не успел им стать — значит, руководить страной будут военные.
Можно было бы не придавать значения этой книге, но... Действительно, когда произошла авария, на Западе тут же появились публикации о массовых смертях в СССР. На самом же деле этого не было. Может, их готовили заранее? Тогда неплохо было бы выяснить, книга сдана в печать до или после аварии?
- Ну а сейчас, по прошествии стольких лет после катастрофы, удалось ли, наконец, реконструировать картину событий? Появилась ясность?
- Еще 3 года назад я бы этого не сказал. Теперь, думаю, ответ может быть положительным.

ПРИЧИНА ВЗРЫВА - «ЭЛЕКТРОТЕХНИКА»
Вернемся к тому злополучному эксперименту. Как известно, активная зона реактора охлаждается водой, которую гонят главные циркуляционные насосы (ГЦН). Обычно они питаются от той же электросети, в которую подает электроэнергию сама АЭС. Если на станции происходит какой-то сбой, то может нарушиться и стабильность питания насосов — упасть частота и напряжение. Как следствие - уменьшится и подача воды в активную зону, что грозит незапланированным остановом реактора. Значит, для надежности их надо перевести на другой источник энергии. Так вот, целью эксперимента было - определить, за сколько времени можно переключить питание насосов без ущерба работе реактора. Эта ситуация и моделировалась. Причем уже в третий раз. Аналогичные испытания проводились в 1982 г. и 1984 г., но результат по разным причинам получить не удалось.
Здесь хочу особо подчеркнуть, что в эксперименте все внимание было сосредоточено на реакторе и его системах защиты. И где-то на заднем плане оказалось электротехническое оборудование. Подобный подход, кстати, сохранился и впоследствии, при выяснении причин аварии.
Когда же наша группа полезла в «электротехнику», то открыла для себя удивительные вещи: оказывается, двигатели ГЦН имеют внутреннюю защиту. Если частота тока меньше 45 Гц, они отключаются, правда, не сразу, а через 30 с. Если же падает напряжение ниже 75% от номинального, отключение следует через 0,5 - 1,5с. Этого, похоже, никто не принимал в расчет, что и сыграло, в конечном счете, роковую роль .
Итак, в 1ч 23 мин 04 с начался эксперимент. Падачу пара на турбину прекратили, и она стала тормозиться. Через 12 с частота электропитания двигателей ГЦН от тормозящейся турбины упала настолько, что сработала защита двигателей по частоте.
- Насколько я понял, они не отключились сразу. В запасе было полминуты?
- Да. Но продолжало падать и напряжение. В 1ч 23 мин 39 с оно стало ниже 75% от номинального. И уже менее, чем через секунду отключились и перестали качать воду в активную зону четыре ГЦН. С этого момента и пошли необратимые процессы, приведшие уже через несколько секунд к аварии.
- Резкое изменение подачи воды должны были зафиксировать приборы, заметить операторы и принять меры?
- Все случилось за 3-4 с! Инерционность же станционного оборудования не позволяет отслеживать столь быстротечные события.
- Не понимаю... Ну упала подача теплоносителя, охлаждение стало менее интенсивным, температура в активной зоне стала возростать. Но это произошло не мгновенно, тепловые процессы тоже очень инерционны. А вы говорите, решили секунды...
- Картина более сложная. Можно сказать, что произошло наложение неблагоприятных обстоятельств. Здесь надо сделать небольшое пояснение. АЭС - не лаборатория, а предприятие по производству электроэнергии, то есть «денег». Останавливать такой «печатный станок» ради эксперимента очень накладно. Поэтому для испытаний использовалось время, когда реактор выводится на планово-профилактический ремонт.
По программе работу следовало проводить на мощности 700 — 1000 МВт. Но оператор Л.Топтунов, из-за недостатка опыта, провалил мощность перед началом эксперимента почти до нуля. Чтобы не откладывать испытания на несколько месяцев, до следующего профилактического ремонта, руководитель программы А.С.Дятлов решил как можно быстрей поднять мощность, для чего из активной зоны экстренно извлекли стержни - поглотители нейтронов.
Здесь опять надо пояснить: вода не только охлаждает активную зону, но и поглощает нейтроны. И в создавшихся условиях, когда извлекли стержни-поглотители, именно эта ее роль стала главенствующей.
Представьте: стержней-поглотителей нет, а подача воды упала. Следствие — почти мгновенный рост числа нейтронов. И если в идеале она должна закипать в самой верхней части активной зоны, отобрав тепло у всех ТВЭЛов (тепловыделяющих элементов), то теперь это присходило уже внизу активной зоны. То есть по трубам пошел пар.
Поистине драматическая ситуация: с одной стороны из-за сильного роста числа нейтронов усилилось выделение тепла, с другой - из-за вскипания воды практически не было охлаждения активной зоны. Результат — разрушение ее, а также строительных конструкций, трубопроводов и кровли машинного зала. Через 3-4 с после отключения защиты двигателей по напряжению все было кончено.

А ЕСЛИ ЭКСПЕРИМЕНТ ПОВТОРИТЬ?
- Я помню, что в докладе в МАГАТЭ картина нарисована совсем иная. В самом грубом приближении это выглядело так. Во время эксперимента, как вы и говорили, вынули все стержни-поглотители, потом, когда увидели, что начался разгон реактора, их резко сбросили вниз, нажав кнопку аварийной защиты. А поскольку РБМК имеет серьезные недостатки, к примеру, плохо управляется на малой мощности, то и произошла авария.
Затем много писали, что реактор усовершенствовали, в частности, в нем теперь постоянно находится определенное число стержней-поглотителей. В итоге, он стал безопасен и его взрыв исключен.
Но исходя из ваших слов, реактор не виноват в аварии. Представим чисто гипотетически: мы воспроизводим почти в точности тот же эксперимент, правда, на уже усовершенствованном реакторе - с «забитыми намертво» страховочными стержнями-поглотителями. Каковы, на ваш взгляд, окажутся последствия?
- Такой страшной аварии, конечно, не повторится. И тем не менее, если из-за отключения двигателей активная зона перестанет охлаждаться, она, видимо, разрушится.
Между прочим, как это ни кощунственно звучит, результат эксперимента на ЧАЭС все-таки был получен и время на переключение насосов установлено: оно не должно превышать 35 с!
А вообще-то вы задали очень важный вопрос. Сегодня даже в книжках для детей на русском и других языках причину чернобыльской аварии однозначно связывают с нажатием кнопки аварийной защиты.
Да, кнопку нажали, но когда ? И к чему это привело на самом деле? Как мы говорили, взрыв произошел примерно в 1ч 23 мин 42 с из-за срабатывания защиты двигателей ГЦН по напряжению, вследствие чего резко сократилась подача воды. Вместе с тем была, если помните, защита и по частоте, хотя и «включившаяся» в 1 ч 23 мин16 с, но имевшая задержку в 30 с. Когда срок кончился, она сработала, обесточив все собственные потребности блока, как и предусмотрено электрической схемой. В этот момент погас свет! А по свидетельствам оцевидцев, пол уже ходил ходуном, шатались колонны, раздавался гул, грохот, обвалилась кровля машинного зала.
Через 2-3 с свет вновь загорелся от аварийного питания, и операторы, перекрикивая шум, пытались понять, что случилось. И тогда Дятлов распорядился останавливать реактор. Эту команду «Дави гада!» записал «черный ящик». Но уже не было ни центрального зала, ни реактора, ни системы управления и защиты активной зоны, выброшенной из шахты. Все уже было кончено.
Словом, я еще и еще раз хочу подчеркнуть: не реактор виноват в аварии, а «электротехника». Кстати, японцы много раз моделировали ситуацию со сбросом стержней, но «катастрофа» у них так и не получилась.

КАК РЕАКТОР СТАЛ «ВИНОВНЫМ»
- А почему вообще многочисленные комиссии, изучавшие причины аварии, сразу «пошли по следу» реактора? Не рассматривали другие версии?
- Выскажу свое предположение, исходя из совершенно секретного протокола заседания Политбюро 3 июля 1986 г. Начиная с доклада правительственной комиссии, речь шла об аварии не на АЭС в целом, а только на реакторе.
Ключевой момент заседания наступил, когда М.С.Горбачев спросил президента АН СССР, директора Института им.Курчатова, академика А.П.Алесандрова (цитирую): «Что надо сделать Институту физики Курчатова?» Александров: «Считаю, что это свойство (разгон реактора) может быть уничтожено, это можно сделать за один-два года...» Горбачев: «Это касается ныне действующих реакторов?» Александров: «Ныне действующие реакторы можно обезопасить. Даю голову на отсечение, хотя она и старая, что их можно привести в порядок. Прошу освободить меня от обязаностей президента Академии и дать мне возможность исправить свою ошибку, связанную с недостатком этого реактора»
Скажите, после такого заявления президента АН СССР, кто в Политбюро будет рассматривать иные версии?
- Но официальное заключение для МАГАТЭ и другие авторитеты освятили...Может, они были искренни в своем мнении?
- Мнение основывается на опыте. Его не было ни у кого, так как чернобыльская авария беспрецедентна. Тогда следовало честно сказать: мы пока не понимаем причин аварии, их надо изучать. Но это абстракция, идеальный вариант. На деле же для всех руководителей страны было как бы очевидно: причиной аварии на АТОМНОЙ станции может быть только АТОМНЫЙ реактор. Что катастрофа может произойти не из-за него, в голову не приходило. Словом, чисто технический вопрос был решен на высшем политическом уровне.
- Ну что же, Константин Павлович, подведем итог. Вы выдвинули очень интересную версию. Какова на нее реакция специалистов?
- Вы, наверное, заметили парадокс, что главный вывод не противоречит тому, что записано в документах, представленных нашей страной в МАГАТЭ: причина аварии — ошибочный эксперимент. Формально, все совпадает, если, конечно, сейсмостанции зафиксировали не землетрясение, а события на АЭС.
Что касается сути версии, то многими она принимается в штыки. По разным причинам, которые не хотелось бы здесь обсуждать.
Зададимся вопросом, зачем вообще нужно выяснять причины аварии? Во-первых, ни в коем случае не желаю искать новых виновных. Цель одна - исключить повторения, а точнее - сделать АЭС еще более безопасными.
Во-вторых, не утверждаю, будто новый сценарий — окончательная истина. Вполне вероятно, что-то пока недодумано, недоучтено. Но сегодня мы продвинулись в понимании картины событий значительно дальше, чем были несколько лет назад.
- Насколько я знаю, вашего отдела уже нет. Это не сведение счетов с неудобным сотрудником?
- Нет-нет. На Украине у меня огромное число дорогих сердцу людей, которых сейчас очень недостает. Ко мне доброжелательно относятся руководители и ЧАЭС, и национальной академии наук, и различных ведомств. Работа в Чернобыле многих сблизила, и мне там было комфортно.
К сожалению, по семейным обстоятельствам пришлось вернуться в Москву, в Курчатовский институт, где по-прежнему занимаюсь исследованиями по проблемам 4-го блока. На станции, правда, удается теперь бывать не так часто, как хотелось бы.
- И самое последнее. Вы обронили фразу, что с топливом внутри блока дело обстоит не так, как представлялось. Сегодня периодически звучат заявления о возможности его взрыва, хотя уже и упрятанного в саркофаге. Может, расскажете об истинной картине в следущем номере журнала?
- С удовольствием."

Источник: http://v1100.net

Сканы статьи:




_________________
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль Персональный альбом  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Документы, публикации
Сообщение #2 Добавлено: 22 июн 2009, 17:51 
Не в сети
Администратор
Администратор
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 июн 2009, 12:45
Сообщений: 998
Изображения: 0
Откуда: Россия
Были ли Вы в Припяти?: Да, более трех раз
Баллы репутации: 128
Журнал «Наука и жизнь», №12 за 1989 г.

Можно по-разному писать историю атомной энергетики, но для всех она теперь делится на два периода: до апреля 86-го и после. В начале 60-х небольшой демонстрационный реактор на ВДНХ собирал толпы посетителей. Если же восстановить его сейчас, боюсь, многие стали бы обходить выставку дальней дорогой. Сложилась ситуация, когда противники атомной энергетики не могут найти с ее сторонниками даже общего языка для спора. С одной стороны, сохраняющаяся неосведомленность, помноженная на возникшее недоверие к «атомщикам», с другой — непоколебимая уверенность в правоте профессионализма. Только когда критики атомной программы обретут нужные знания, а профессионалы — нужное терпение, их диалог сможет принести пользу.
Написанное о Чернобыле в общей сложности составляет не один внушительный том. Однако читателю-неспециалисту по-прежнему трудно разобраться в цепи причин и следствий, приведших к трагической развязке. Ему приходится брать на веру выводы, которые делают авторы, а выводы эти зачастую принципиально различны. Цель предлагаемой статьи — дать возможность каждому желающему выработать собственное обоснованное и независимое мнение о событиях апреля 86-го.
Г. Львов, специальный корреспондент журнала «Наука и жизнь».

УСТРОЙСТВО ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АЭС
К апрелю 1986 г. на станции действовали четыре блока, каждый из которых включал в себя ядерный реактор типа РБМК-1000 и две турбины с электрогенераторами мощностью по 500 МВт1. Каждый блок вырабатывает 1000 МВт электроэнергии, мощность же выделения тепла в реакторе — 3200 МВт (отсюда нетрудно определить кпд блока — 31%).
РБМК-1000 — это реактор на тепловых нейтронах, в котором замедлителем служит графит, а теплоносителем обычная вода. Устройство реактора описывалось в журнале «Наука и жизнь» (№ 11, 1980 г.), но, чтобы последующее изложение было понятным, напомним некоторые сведения о РБМК
Схема реактора (см.вложение 1):


Последняя буква аббревиатуры РБМК (реактор большой мощности канальный) указывает на важную особенность конструкции. Теплоноситель в активной зоне РБМК движется по отдельным каналам, проложенным в толще замедлителя, а не в едином массивном корпусе, как в другом основном типе советских энергетических реакторов — ВВЭР. Это позволяет делать реактор достаточно большим и мощным: активная зона РБМК-1000 имеет вид вертикального цилиндра диаметром 11,8 м и высотой 7 м. Весь этот объем заполнен кладкой из графитовых блоков размерами 25×25x60 см3 общей массой 1850 т. В центре каждого блока сделано цилиндрическое отверстие, сквозь которое и проходит канал с водой-теплоносителем. На периферии активной зоны расположен слой отражателя толщиной около метра — те же графитовые блоки, но без каналов и отверстий.
Графитовая кладка окружена цилиндрическим стальным баком с водой, играющим роль биологической защиты. Графит опирается на плиту из металлоконструкций, а сверху закрыт другой подобной плитой, на которую для защиты от излучения положен дополнительный настил.
В 1661-м канале с теплоносителем размещены кассеты с ядерным топливом — таблетками спеченной двуокиси урана диаметром чуть больше сантиметра и высотой 1,5 см, содержание 235U в которых несколько выше естественного — 2%. Две сотни таких таблеток собираются в колонну и загружаются в тепловыделяющий элемент (твэл) — пустотелый цилиндр из циркония с примесью 1% ниобия длиной около 3,5 м и диаметром 13,6 мм. В свою очередь, 36 твэлов собираются в кассету, которая и вставляется в канал. Общая масса урана в реакторе — 190 т. В других 211 каналах перемещаются стержни-поглотители.
Вода в системе охлаждения циркулирует под давлением 70 атмосфер (при столь высоком давлении ее температура кипения — 284°С). Она подается в каналы снизу главными циркуляционными насосами (ГЦН). Проходя через активную зону, вода нагревается и вскипает. Образовавшаяся смесь из 14% пара и 86% воды отводится через верхнюю часть канала и поступает в четыре барабана-сепаратора. Эти устройства представляют собой огромные горизонтальные цилиндры (длина — 30 м, диаметр — 2,6 м) из высококачественной стали французской фирмы «Крезо-Луар». Здесь под действием силы тяжести вода стекает вниз, а пар, отделяясь от нее, по паропроводам подается на две турбины. Расширяясь и остывая после прохождения через турбины, пар конденсируется в воду температурой 165°С. Эта вода, которую называют питательной, насосами снова подается в барабаны-сепараторы, где смешивается с горячей водой из реактора, охлаждает ее до 270°C и поступает вместе с ней на вход ГЦН. Таков замкнутый контур, по которому циркулирует теплоноситель. Каналы со стержнями-поглотителями охлаждаются водой независимого контура.
Помимо описанных устройств, в состав каждого энергоблока входят система управления и защиты, регулирующая мощность цепной реакции, системы обеспечения безопасности — в частности, система аварийного охлаждения реактора (САОР), предотвращающая плавление оболочек твэлов и попадание радиоактивных частиц в воду, — и многие другие.

ХРОНИКА СОБЫТИЙ
На 25 апреля 1986 года, пятницу, намечалась остановка четвертого блока ЧАЭС для планового ремонта. Было решено, воспользовавшись этим, испытать один из двух турбогенераторов в режиме выбега (вращения ротора турбины по инерции после прекращения подачи пара, за счет чего генератор некоторое время продолжает давать энергию).
По правилам эксплуатации электропитание важнейших систем станции многократно дублируется. При тех авариях, когда может отключиться подача пара на турбины, для питания части устройств запускаются резервные дизель-генераторы, которые выходят на полную мощность за 65 секунд. Возникла идея на это время обеспечить питание некоторых систем, в том числе насосов САОР, от вращающихся по инерции турбогенераторов. Однако при первых же испытаниях выяснилось, что на выбеге генераторы прекращают давать ток быстрее, чем ожидалось. И в 1986 г. институт «Донтехэнерго», чтобы обойти это препятствие, разработал специальный регулятор магнитного поля генератора. Его-то и собирались проверить 25 апреля.
Как установили впоследствии специалисты, программа испытаний была составлена непродуманно. Это стало одной из причин трагедии. Корень ошибок заключался в том, что эксперимент сочли чисто электротехническим, не влияющим на ядерную безопасность реактора.
Предусматривалось, что при падении тепловой мощности реактора до 700—1000 МВт (далее везде указана тепловая мощность) прекратится подача пара на генератор № 8 и начнется его выбег. Чтобы исключить срабатывание САОР в ходе эксперимента, программа предписывала заблокировать эту систему, а электрическую нагрузку насосов САОР имитировать подключением к турбогенератору четырех главных циркуляционных насосов (ГЦН).
В этом пункте программы специалисты позднее усмотрели сразу две ошибки. Во-первых, отключение САОР было необязательным. Во-вторых, и это главное, подключение циркуляционных насосов к «выбегающему» генератору напрямую связало, казалось бы, «электротехнический эксперимент» с ядерными процессами в реакторе. Если уж требовалось имитировать нагрузку, для этого ни в коем случае нельзя было брать ГЦН, а следовало использовать любые другие потребители энергии. Но мало того: при проведении эксперимента персонал допустил отклонения и от этой, неслишком продуманной программы.
События развивались так
25 апреля. 1 ч. 00 мин. Начато медленное снижение мощности реактора.
13 ч. 05 мин. Мощность снижена до 1600 МВт. Остановлен турбогенератор № 7. Питание систем блока переведено на турбогенератор № 8.
14 ч. 00 мин. В соответствии с программой отключена САОР. Однако вскоре диспетчер «Киевэнерго» потребовал задержать остановку блока: конец рабочей недели, вторая половина дня — потребление электроэнергии растет. Реактор продолжал работать на половинной мощности. И здесь в нарушение правил персонал не подключил САОР вновь. Об этом нарушении часто говорят, доказывая низкий уровень технологической дисциплины на станции. Но справедливости ради следует отметить, что оно не повлияло на ход событий.
23 ч. 10 мин. Диспетчер снял свой запрет, и снижение мощности было продолжено.
26 апреля. 0 ч. 28 мин. Мощность достигла уровня, при котором управление полагается переключить с локального на общее автоматическое регулирование2. В этот момент молодой оператор, не обладавший опытом работы в таких режимах, допустил ошибку — не дал системе управления команду «держать мощность». В результате мощность резко упала до 30 МВт, из-за чего кипение в каналах ослабло и началось ксеноновое отравление активной зоны. По правилам эксплуатации в такой ситуации следует заглушить реактор. Но тогда не состоялись бы испытания. И персонал не только не остановил реакцию, но, напротив, попытался поднять ее мощность.
1 ч. 00 мин. Мощность повышена лишь до 200 МВт вместо предписанных программой 700—1000 МВт. Из-за продолжающегося отравления увеличить ее больше не удавалось, хотя стержни автоматического регулирования были почти целиком выведены из активной зоны, а стержни ручного регулирования подняты оператором.
1 ч. 03 мин. Началась непосредственная подготовка к эксперименту. В дополнение к шести основным циркуляционным насосам подключен первый из двух резервных. Их было решено запустить, чтобы после окончательной остановки «выбегающего» турбогенератора, питающего энергией четыре ГЦН, остальные два насоса вместе с двумя резервными (включенные в общую электросеть станции) продолжали надежно охлаждать активную зону.
1 ч. 07 мин. Пущен второй резервный ГЦН, заработали восемь насосов вместо шести. Это увеличило поток воды через каналы настолько, что возникла опасность кавитационного срыва ГЦН, а главное — усилило охлаждение и еще больше снизило и без того слабое парообразование. Одновременно уровень воды в барабанах-сепараторах опустился до аварийной отметки. Работа блока стала крайне неустойчивой.
Оказались затронутыми и ядерные процессы в реакторе. Дело в том, что коэффициент размножения нейтронов в РБМК зависит от соотношения объемов воды и пара в его каналах: чем больше доля пара, тем выше реактивность. Иначе говоря, паровой коэффициент реактивности РБМК (составная часть общего мощностного коэффициента реактивности) положителен, то есть возможна положительная обратная связь: если реакция усиливается, в каналах может образоваться больше пара, отчего коэффициент размножения нейтронов увеличится, реакция вновь усилится и т. д. Правда, пока процесс шел в противоположном направлении: пара становилось меньше, и реактивность падала, так что стержни автоматического регулирования еще приподнялись.
До саморазгона оставались уже считанные минуты.
1 ч. 19 мин. Поскольку уровень воды в барабанах-сепараторах был опасно низким, оператор увеличил подачу питательной воды (конденсата). Одновременно персонал заблокировал сигналы аварийной остановки реактора по недостаточному уровню воды и давлению пара. Такое отступление от регламента эксплуатации программой испытаний не предусматривалось.
1 ч. 19 мин. 30 с. Уровень воды в сепараторах начал расти. Однако теперь из-за притока относительно холодной питательной воды в активную зону парообразование там практически прекратилось.
Это приблизило опасность вплотную. При отсутствии пара в каналах РБМК цепная реакция становится очень чувствительной к тепловым возмущениям: ведь в этих условиях увеличение содержания пара в теплоносителе на 1% по массе вызывает прирост объема пара на 20%; это соотношение во много раз больше, чем при обычной доле пара в каналах (14%). Значит, создается ситуация, когда вклад положительного парового коэффициента реактивности в общий мощностной коэффициент может стать настолько большим, что начнется саморазгон.
Между тем стержни автоматического регулирования, препятствуя снижению мощности, окончательно вышли из активной зоны, а так как и этого оказалось мало, оператор поднял выше и стержни ручного регулирования. Все это недопустимо снизило оперативный запас реактивности, то есть долю стержней, опущенных в зону.
Когда конец стержня находится вблизи границы активной зоны (внизу или вверху), его окружает меньший объем топлива, а следовательно, его движение слабей влияет на цепную реакцию. Реактор хорошо откликается на перемещение стержней, лишь когда их концы близки к центру зоны. Значит, при полностью поднятых стержнях заглушить реакцию быстро не удастся: ведь высота активной зоны РБМК-1000 — 7 м, а скорость введения стержней — 40 см/с. Вот почему так важно оставлять в зоне достаточное количество полуопущенных стержней.
1 ч. 19 мин. 58 с. Давление продолжало падать, и автоматически закрылось устройство, через которое излишки пара раньше стравливались в конденсатор. Это несколько замедлило падение давления, но не остановило его.
Теперь счет пошел на секунды.
1 ч. 21 мин. 50 с. Уровень воды в барабанах-сепараторах значительно повысился. Поскольку это было достигнуто за счет четырехкратного увеличения расхода питательной воды, оператор теперь резко сократил ее подачу.
1 ч. 22 мин. 10 с. В контур стало поступать меньше недогретой воды, и кипение немного усилилось, а уровень в сепараторах стабилизировался. Разумеется, при этом несколько возросла реактивность ρ, но стержни автоматического регулирования, слегка опустившись, тут же скомпенсировали этот рост.
1 ч. 22 мин. 30 с. Расход питательной воды снизился больше, чем требовалось, — до 2/3 нормального. Этого не удалось предотвратить из-за недостаточной точности системы управления, не рассчитанной на работу в таком нестандартном режиме. В этот момент станционная ЭВМ «Скала» распечатала параметры процессов в активной зоне и положения регулирующих стержней. Согласно распечатке оперативный запас реактивности был уже столь мал, что полагалось немедленно заглушить реактор. Однако персонал, занятый попытками стабилизировать блок, видимо, просто не успел изучить эти данные.
1 ч. 22 мин. 45 с. Расход питательной воды и содержание пара в каналах наконец выровнялись, а давление начало медленно расти. Реактор, казалось, возвращался в стабильный режим, и было решено начать эксперимент.
1 ч. 23 мин. 04 с. Перекрыта подача пара на турбогенератор № 8. При этом, опять же в нарушение программы и регламента, был заблокирован сигнал аварийной остановки реактора при отключении обеих турбин3. Почему? Очевидно, персонал хотел в случае необходимости повторить испытания (если бы реактор заглушили, это бы не удалось).
Трагическая эстафета причин и следствий вышла на финишную прямую.
1 ч. 23 мин. 10 с. Четыре циркуляционных насоса, работающие от «выбегающего» генератора, начали сбавлять обороты. Поток воды уменьшился, охлаждение зоны делалось все слабее, а температура воды у входа в реактор поднималась,
1 ч. 23 мин. 30 с. Кипение усилилось, количество пара в активной зоне возросло — и вот реактивность и мощность стали постепенно повышаться. Все три группы стержней автоматического регулирования пошли вниз, но не смогли стабилизировать реакцию; мощность продолжала медленно нарастать.
1 ч. 23 мин. 40 с. Начальник смены дал команду нажать кнопку АЗ-5 — сигнал максимальной аварийной защиты, по которому в зону немедленно вводятся все стержни-поглотители.
Это было последней попыткой предотвратить аварию, последним действием персонала до взрыва и — последней из множества причин, вызвавших этот взрыв.
Дело в том, что на расстоянии 1,5 м под каждым стержнем подвешен «вытеснитель» — заполненный графитом 4,5-метровый алюминиевый цилиндр. Его назначение — сделать реакцию более чувствительной к движению конца стержня (когда поглощающий стержень, опускаясь, сменяет графитовый «вытеснитель», контраст оказывается больше, чем при появлении стержня на месте воды, также способной в определенной мере поглощать нейтроны). Однако при выборе размеров «вытеснителей» и подвески конструкторы не учли все побочные эффекты.
У стержней, до предела поднятых вверх, нижние концы «вытеснителей» располагаются на 1,25 м выше нижней границы активной зоны. В этой самой нижней части каналов находилась вода, еще почти не содержащая пара. Когда по команде АЗ-5 все стержни двинулись вниз, их концы были еще далеко вверху, а концы «вытеснителей» уже дошли до низа активной зоны и вытеснили из каналов находившуюся там воду. Но с физической точки зрения это было эквивалентно резкому приросту объема пара — ведь для ядерной реакции безразлично, чем вытесняется вода из каналов — паром или графитом. И теперь уже ничто не могло удержать действия положительного парового коэффициента реактивности. Вся трагическая неожиданность явления состояла в том, что не была предусмотрена ситуация, когда практически все стержни из крайнего верхнего положения одновременно пойдут вниз.
Произошел почти мгновенный скачок мощности и парообразования. Стержни остановились, пройдя лишь два-три метра. Оператор отключил удерживающие муфты, чтобы стержни упали под действием собственной тяжести. Но они уже не шевелились.
1 ч. 23 мин. 43 с. Стал положительным общий мощностной коэффициент реактивности. Начался саморазгон. Мощность достигла 530 МВт и продолжала катастрофически расти: коэффициент размножения на мгновенных нейтронах превысил единицу. Сработали две системы автоматической защиты — по уровню мощности и по скорости ее роста, но это ничего не изменило, так как сигнал АЗ-5, который посылает каждая из них, уже был дан оператором.
1 ч. 23 мин. 44 с. Мощность цепной реакции в 100 раз превысила номинальную. За доли секунды твэлы раскалились, частицы топлива, разорвав циркониевые оболочки, разлетелись и застряли в графите. Давление в каналах многократно возросло, и, вместо того чтобы втекать (снизу) в активную зону, вода начала вытекать из нее.
Это и был момент первого взрыва.
Реактор перестал существовать как управляемая система, Давление пара разрушило часть каналов и ведущие от них паропроводы над реактором. Давление упало, вода вновь потекла по контуру охлаждения, но теперь она поступала не только к твэлам, но и к графитовой кладке.
Начались химические реакции воды и пара с нагретым графитом и цирконием, в ходе которых образуются горючие газы — водород и окись углерода, а также, возможно, реакции циркония с двуокисью урана и графитом, реакция ядерного топлива с водой. Из-за бурного выделения газов давление вновь подскочило. Накрывавшая зону металлическая плита массой более 1000 т приподнялась. Разрушились все каналы и оборвались уцелевшие трубопроводы над плитой.
1 ч. 23 мин. 46 с. Воздух устремился в активную зону, и раздался новый взрыв, как считают, в результате образования смесей кислорода с водородом и окисью углерода. Разрушилось перекрытие реакторного зала, около четверти графита и часть топлива были выброшены наружу. В этот момент цепная реакция прекратилась. Горячие обломки упали на крышу машинного зала и в другие места, образовав более 30 очагов пожара.
1 ч. 30 мин. По сигналу тревоги на место аварии выехали пожарные части из Припяти и Чернобыля. Началась вторая глава чернобыльской трагедии

КАКОЙ ЖЕ БЫЛ ВЗРЫВ?
Остановимся и переведем дух. Теперь, когда нам известна суть происходившего на 4-м блоке в роковую ночь, можно попытаться обоснованно ответить на многие открытые вопросы. Начнем с наивного на первый взгляд вопроса, который часто ставился в разговорах, но никогда не поднимался в прессе: какой же был взрыв?
Взрывы обычно классифицируют по двум признакам: по природе самой запасенной энергии, и по механизму ее быстрого высвобождения.
По природе запасенной энергии можно насчитать столько типов взрывов, сколько существует видов и форм энергии. Взрыв баллона с газом при появлении трещины в оболочке, взрыв метеорита при столкновении с планетой, взрыв проводника при протекании мощного импульса тока — все это взрывы за счет энергии физических процессов. При химических взрывах выделяется энергия межатомных связей. Если же высвобождается энергия атомного ядра, взрыв нельзя назвать иначе, чем ядерным.
По механизму высвобождения энергии взрывы делятся на тепловые и цепные. Первые происходят при наличии положительной обратной связи: чем больше выделяется энергии, тем выше температура, а чем она выше, тем больше выделяется энергии (как, например, при горении). Цепные взрывы осуществляются в системах, где энергия высвобождается в элементарных актах, каждый из которых инициирует несколько новых, но не через повышение температуры, а непосредственно, как нейтроны при делении урана или активные радикалы в цепных химических реакциях.
Во всех официальных документах взрыв на ЧАЭС называют тепловым. Однако это относится к механизму. А по природе энергий? По этому критерию он ядерный, ибо при разгоне реактора в первую очередь выделилась именно энергия деления ядер урана.
Впрочем, и с механизмом вопрос сложный. Начался взрыв, конечно, как тепловой: система охлаждения на справлялась с отводом тепла, содержание пара увеличивалось, и мощность реактора росла. Но положительная обратная связь замыкается здесь через цепной процесс деления урана, а уж когда реактор стал критичным на мгновенных нейтронах, вспыхнувшая в нем реакция по своей физической сущности мало чем отличалась от процессов в атомной бомбе.
Выходит, взрыв действительно ядерный? Но ведь взрывов было два, и последующий, самый мощный и разрушительный — типично химический. Кроме того, все мы знаем, что ядерный взрыв отличают четыре поражающих фактора: ударная волна, проникающая радиация (гамма-кванты и нейтроны), световое излучение и радиоактивное заражение. Ударной волны и светового излучения в Чернобыле не было, проникающая радиация и радиоактивное заражение были. Что же — назвать взрыв полуядерным?
С другой стороны, в атомной бомбе радиоактивные осколки рождаются непосредственно в момент взрыва, в Чернобыле же рассеялись радионуклиды, накопившиеся за многие месяцы. Поэтому, хотя энергия механических разрушений не составила и стотысячной доли хиросимских, по заражению долгоживущими радионуклидами чернобыльская авария эквивалентна взрыву 200—300 бомб, сброшенных на Хиросиму.
Авария на Чернобыльской АЭС не поддается элементарной классификации. И называть ее «ядерным взрывом» без дополнительных уточнений, а тем более запросто сравнивать Чернобыль с Хиросимой, чем увлекаются некоторые публицисты, — значит уводить от истины не меньше, чем отрицая ядерную природу аварии.
Опасность при аварии на АЭС связана не с грандиозным ядерным взрывом и огромными разрушениями, а с утечкой радионуклидов и загрязнением местности вокруг нее. Это и само по себе достаточно серьезная угроза.


ИЗ БИОГРАФИИ РБМК
Среди специалистов, расследовавших события в Чернобыле, ходила примерно такая формула: «операторы умудрились взорвать блок, а реактор позволил им сделать это». О действиях персонала уже говорилось достаточно. Что же касается конструкции РБМК, то некоторые выводы о ней на основании написанного выше читатель сможет сделать сам. Следует лишь добавить, что немалую роль сыграла нехватка в системе управления оперативной информации о запасе реактивности в активной зоне.
Но почему реакторы типа РБМК получили такое распространение в нашей стране?
Прежде всего, уран-графитовые системы с водяным охлаждением — самые простые и технологически доступные (поэтому на них и делалась ставка при разработке атомного оружия). Первые реакторы — и у Ферми, и у Курчатова — имели именно такую структуру. Эта схема использовалась на Первой (Обнинской) АЭС, она же сохранилась на Белоярской и Сибирской АЭС, а затем привела к появлению РБМК-1000. Однако со временем устройства такого типа постепенно вытеснялись другими. За рубежом сохранился только один подобный реактор на старейшем американском заводе по производству плутония в Ханфорде, но его паровой коэффициент реактивности отрицателен, а не положителен.

Чем же прельстил РБМК наших разработчиков и руководителей отрасли, гордо называвших его «советским национальным типом реактора»? Конечно, он имеет свои достоинства. Для РБМК можно использовать менее обогащенное топливо, что экономически выгодно. Можно, не останавливая реактор, перегружать твэлы (это делает РЗМ — разгрузочно-загрузочная машина — особый 450-тонный робот). У РБМК в отличие от его главного конкурента ВВЭР нет единого корпуса, а по словам бывшего председателя Госкомитета по использованию атомной энергии СССР А. М. Петросьянца, «возможность строительства АЭС с реакторами бескорпусного типа весьма заманчива, поскольку освобождает заводы тяжелого машиностроения от изготовления стальных изделий массой до 200—500 т». Это же снимает ограничения на мощность отдельного блока. Как заметил И. В. Сивинцев, сотрудник Института атомной энергии, работавший вместе с Курчатовым, «большое достоинство уран-графитовых аппаратов канального типа — возможность стандартизации их секций, что позволяет, как из кубиков, набирать реактор практически любой мощности». Такой подход наиболее ярко воплотился в нереализованном проекте реактора РБМКП-2400, по мощности в 2,4 раза превосходящего чернобыльский. Этот монстр, который уже никогда не построят, должен был иметь активную зону невообразимых размеров — 7×7,5×27 м! А, по имеющимся у автора сведениям, уже шла работа над проектом РБМКП-4800…
Говорят, что недостатки — почти всегда продолжение достоинств. Отсутствие единого корпуса — это одновременно отсутствие дополнительного барьера на пути выброса радионуклидов при аварии. Вдобавок гигантские размеры РБМК исключают строительство контейнмента — внешней защитной оболочки, без которой сейчас в мире не сооружается практически ни один мощный реактор. Физические особенности конструкции РБМК позволяют использовать в нем менее обогащенное топливо (в частности, полученное после регенерации отработавших твэлов ВВЭР). Зато в силу опять-таки физических особенностей конструкции эксплуатационные выбросы радиоактивных благородных газов у РБМК чуть ли не в 40 раз выше, чем у ВВЭР.
В последний раз процитируем А. М. Петросьянца. «В результате проведенных многочисленных экспериментов и широкой дискуссии в Советском Союзе взят курс на сокращение типов разрабатываемых и сооружаемых атомных энергетических реакторов. В настоящее время (1972 г. — Г. Л.) в СССР проводятся большие работы по сооружению и освоению водо-водяных реакторов под давлением, уран-графитовых канального типа и на быстрых нейтронах. Остальные типы энергетических реакторов не укладываются в рамки развития генеральной перспективы сооружения АЭС в Советском Союзе». Не хочу сказать, что нам следует брать пример с США, где почти каждая фирма разрабатывает свой реактор, но не слишком ли узкими оказались «рамки развития перспективы»? Все ли голоса были услышаны в «широкой дискуссии»? Трудно избавиться от мысли, что выбор РБМК в качестве одного из базовых объясняется не столько его техническими достоинствами, сколько линейностью мышления, упорно ищущего единых и универсальных решений. Не потому ли мы не заметили, что путь, совершенно оправданный в начале 50-х годов, перестал быть таким в середине 80-х, и теперь пришлось признать: «По поводу реактора РБМК-1000. Следует еще раз объяснить общественности, что реакторы подобного типа больше не будут сооружаться в нашей стране, что выбор и достаточно широкое их внедрение в народное хозяйство было ошибочным…» (газета Института атомной энергии «Советский физик». 20 января 1989 г.).

ИЗЛЕЧИМ ЛИ СИНДРОМ ЧЕРНОБЫЛЯ?
Уроки Чернобыля.. Это словосочетание уже стало штампом, Однако еще неясно, хорошо ли мы их усвоили. Конечно, конкретные меры приняты, и точное повторение чернобыльской трагедии невозможно (см., например, статью Луконина Н. Ф. в газете «Соц. индустрия» № 33 за 10 февраля 1988 г.). Но покончено ли с ее глубинными корнями? Во многих беседах и с московскими физиками, и с сотрудниками Чернобыльской станции меня поражало одно и то же: отчетливое понимание чужой вины и не менее отчетливое нежелание признавать вину собственную. Взаимные претензии были обоснованны, но от того слушать их не становилось легче. Часть чернобыльской вины лежит почти на каждом — и на физиках, проводящих расчеты по упрощенным моделям, и на монтажниках, небрежно заваривающих швы, и на операторах, позволяющих себе не считаться с регламентом работ.

Ни у кого не вызывает сомнений, что авария стала результатом всеобщего непрофессионализма. В повести «Чернобыль» Ю. Щербака приведены слова начальника одной из смен: «Почему ни я, ни мои коллеги не заглушили реактор, когда уменьшилось количество защитных стержней? Да потому, что никто из нас не представлял, что это чревато ядерной аварией… никто нам об этом не говорил». Может ли человек, окончивший физический вуз, более явно расписаться в своей некомпетентности? А насколько профессиональны были разработчики реактора, не рассматривавшие возможность разгона реактора на мгновенных нейтронах и только после аварии принявшие меры против него (в частности, изменив конструкцию «вытеснителей» и введя автоматическую защиту по недостаточному оперативному запасу реактивности)? Как, наконец, оценить профессионализм журналиста, лихо описавшего аварию несколькими строчками в научно-популярном журнале: «Примерно с часу дня, когда стали выводить из работы 4-й блок, случился со «Скалой» приступ занудства, причем самого мерзкого, на какое только главная ЭВМ атомной станции способна, трындит всеми своими дисплеями, дескать: «Не то делаете, ребята!» Спустя время прислушались к этому занудству, нажатием кнопки АЗ-5 подали команду «аварийное охлаждение реактора». По этой команде реактор взорвался…»

Кстати, на журналистах, прославлявших достижения атомной энергетики, не удосужившись разобраться в ее проблемах, лежит своя доля вины за происшедшее. Если бы подобными статьями не было сформировано всеобщее убеждение в абсолютной безопасности АЭС, если бы население оказалось психологически подготовлено к возможности экстремальных ситуаций, можно было бы сообщить жителям Припяти о происходящем в первые же часы и дать им необходимые рекомендации, не опасаясь вызвать панику. Тем важнее сделать выводы теперь. Однако сменить плюс на минус — еще не значит объективно разобраться, и поток публикаций, отвергающих атомную энергетику не менее размашисто и дружно, чем ее недавно хвалили, показывает, что Чернобыль научил профессионализму и беспристрастности далеко не всех.

Так что же все-таки делать, чтобы трагедия не прошла даром? Наверное, прежде всего учиться говорить всю правду. О чернобыльской катастрофе она за три с половиной года так и не сказана до конца. Ждут ответов многие вопросы. Почему в официальном документе МАГАТЭ записано: «Утром 26 апреля населению было указано плотно закрыть окна и двери и оставаться в помещении. Школы и детские сады были закрыты», — хотя все припятчане свидетельствуют, что в субботу город жил обычной жизнью, а детские учреждения работали?

Почему в докладе советских специалистов на совещании МАГАТЭ 1986 года сказано: «На распечатке, выведенной за минуту до взрыва, оператор увидел, что оперативный запас реактивности недопустимо мал», — если пульт управления и печатающее устройство расположены в разных помещениях, и за минуту персонал физически не может изучить распечатку?
Обращают на себя внимание следующие фразы итогового доклада международной консультативной группы МАГАТЭ: «Во время совещания советские эксперты заявили, что в течение 100 реакторо-лет эксплуатации реакторов типа РБМК не произошло ни одного аномального события, которое можно было бы рассматривать в качестве «предвестника» аварии 26 апреля… Однако Советский Союз может толковать термин «предвестник» иначе, чем это делают в других странах. Хотя в прошлом не возникало совокупности событий, подобной той, которая привела к аварии, события на Курской АЭС, описанные в разделе 2.12.2 Приложения 2 к докладу Советского Союза, представляют чрезвычайно большой интерес для изучения некоторых важных характеристик переходных режимов Чернобыльской АЭС». (В январе 1980 г. на первом блоке Курской АЭС произошло полное обесточивание собственных нужд. Сработала аварийная защита и САОР, но в первые 25 секунд поток воды в контуре падал быстрее, чем тепловая мощность РБМК, и это привело к кратковременному росту объема пара в каналах.) Ждут открытого научного анализа и мероприятия по ликвидации последствий аварии: насколько правильными были действия специалистов, какие методы оказались наиболее эффективными, а какие не оправдали себя, отчего на шестые сутки после аварии начал вдруг расти выброс радионуклидов из разрушенного блока?
Наконец, нужно объяснить, почему официальное сообщение об аварии от Совета Министров СССР поступило только 29 апреля. Отвечая на этот вопрос одному из журналистов, академик Легасов сослался на неожиданность трагедии: «Как специалист и участник событий могу подтвердить — масштабы аварии, ее характер, развитие событий казались невероятными, почти фантастическими. Злого умысла, попытки что-то скрыть не было». Иными словами, не было злого умысла, но была недопустимая растерянность.
Конечно, некоторые из этих вопросов сейчас кажутся риторическими — ответы на них очевидны. Но пока они не даны официально и откровенно, недоверие к атомной энергетике будет сохраняться. В сложившейся ситуации полуправда хуже лжи. Только участие независимых представителей общественности в обсуждении всех решений способно, да и то не сразу, изменить негативное отношение к АЭС. Сейчас для такого обсуждения самое время — готовятся проекты законов СССР об атомной энергии и обращении с радиоактивными отходами. Гласное и подробное рассмотрение этих проектов могло бы стать первым шагом к выходу из сложного положения, в котором оказался «мирный атом».

1) Поскольку в некоторых публикациях встречаются расхождения, следует оговорить, что все приведенные в статье сведения целиком основаны на официальных сообщениях, прежде всего на «Информации, подготовленной для совещания экспертов МАГАТЭ» и приложениях к этому документу.
2) Для удобства управления при работе на номинальной мощности реактор разделен на 12 независимых зон, в каждой из которых система локального автоматического регулирования (ЛАР) поддерживает нужную интенсивность цепной реакции. Для этого в каждой зоне есть 3 группы поглощающих стержней, по 4 стержня в каждой. Одна из них используется при регулировании на низких уровнях мощности. Из двух оставшихся групп одна (по выбору) применяется для регулирования в диапазонах средней и номинальной мощностей.
3) В докладе Международной консультативной группы по ядерной безопасности МАГАТЭ отмечено, что эта защита, не будь она отключена, спасла бы реактор. В то же время в некоторых публикациях (в частности в «Чернобыльской тетради» Г. Медведева) утверждается, что аварийный сброс стержней-поглотителей, который в этом случае произошел бы в 1 ч. 23 мин. 04 с., просто приблизил бы взрыв на полминуты. Какая из точек зрения правильна, может ответить лишь точный расчет — вопрос в том, хватило бы скачка реактивности, вызванного одновременным опусканием стержней (об этом скачке подробнее дальше в тексте), чтобы вызвать саморазгон реактора, или разгон стал бы возможен только при совпадении такого скачка с уменьшением потока воды от останавливающихся ГЦН, как это произошло в действительности в 1 ч. 23 мин. 40 с. Расчет для конкретной ситуации на 4-м блоке в открытой печати пока не опубликован, и потому однозначный вывод сделать трудно.

ПОДРОБНОСТИ ДЛЯ ЛЮБОЗНАТЕЛЬНЫХ

ФИЗИКА ЯДЕРНОГО РЕАКТОРА
Атомная электростанция отличается от тепловой лишь тем, что пар для турбин нагревается за счет энергии ядерной реакции — деления ядер урана на два (изредка — три) крупных осколка. Этот процесс привлек внимание физиков в первую очередь потому, что может самоподдерживаться, поскольку относится к цепным.
Такая общеизвестная химическая реакция, как горение, идет сама собой — для нее необходимы лишь топливо, окислитель и начальный подвод тепла. «Горение» ядерного топлива обеспечить сложнее: чтобы ядра делились, к каждому из них нужно поднести персональную спичку — нейтрон. Но природа предоставила эту возможность — при распаде ядра вылетают несколько нейтронов с энергией около 2 МэВ. Цепная реакция будет продолжаться, если хотя бы один из этих нейтронов, поглотившись новым ядром, вызовет его деление и появление нейтронов следующего поколения. Отношение числа нейтронов, участвующих в некоторой стадии ядерной реакции, к числу нейтронов предыдущего поколения на той же стадии называют коэффициентом размножения К, Эта величина полностью определяет динамику цепного процесса: при К = 1 реакция идет с постоянной скоростью, при К>1 ускоряется, при К<1 гаснет.

Казалось бы, раз при делении одного ядра высвобождаются два или три (в среднем — 2,3) нейтрона, ничего не стоит добиться ускоряющейся или по крайней мере стационарной реакции. В действительности это совсем непросто, ибо в силу множества причин нейтроны выбывают из игры.
Вылетев из расколовшегося ядра, нейтрон может попросту уйти за пределы активной зоны реактора. Чтобы уменьшить вероятность такой потери, реактор делают достаточно большим, а активную зону окружают отражателем — веществом, ядра которого не вступают в реакции с нейтронами, но играют роль барьера, препятствующего их быстрой утечке. Если же нейтрон остался в активной зоне, его подстерегает другая опасность — захват ядром примеси или конструкционного материала. Предположим, что и этого не случилось. Тогда рано или поздно частицу поглотит ядро одного из изотопов урана — 238U или 235U. При поглощении быстрых нейтронов в 238U деление происходит лишь в 5 случаях из 100, а в остальных 95 образуется 239U, и нейтрон выпадает из цепочки размножения. Ядро же 235U расколется в 85 случаях из 100, и только 15 нейтронов бесполезно уйдут на образование 236U. В естественных рудах содержится 99,3% 238U, тогда как 235U — всего лишь 0,7%, и вдобавок вероятность захвата быстрых нейтронов тяжелым изотопом урана намного выше, чем легким. Поэтому в чистом природном уране самоподдерживающаяся цепная реакция не идет.
Если нейтрон не захватывается ураном сразу, он некоторое время блуждает внутри активной зоны, сталкиваясь с разными ядрами и теряя при этом скорость. В конце концов его энергия падает до 0,025 эВ — средней энергии теплового движения и больше не меняется. Такие медленные, или тепловые, нейтроны, уже неспособны вызвать деления 238U и при поглощении этим изотопом неизбежно теряются для реакции. Зато тепловые нейтроны могут приводить к делению ядер 235U, — причем захватываются они легким изотопом гораздо чаще, чем тяжелым. Но, замедляясь при столкновениях, нейтроны неминуемо проходят через область промежуточных энергий (1—10 эВ), в которой вероятность захвата ядрами 238U достигает максимума. Поэтому если не принять специальных мер, большинство быстрых нейтронов просто не успеют превратиться в тепловые.
Выход был найден в использовании замедлителя — вещества, при движении в котором нейтроны не захватываются, но быстро теряют энергию. Обычно уран помещают в замедлитель небольшими порциями на некотором расстоянии друг от друга. Быстрые нейтроны, возникшие при делении урана в одной из таких частей, вылетают за ее пределы в замедлитель. Здесь частицы снижают скорость до тепловой и затем могут достаточно долго путешествовать, пока вновь не попадут в уран. Теперь они почти наверняка поглотятся ядрами легкого изотопа и вызовут новые деления. Цепная реакция пойдет дальше.

Мы коснулись лишь малой части проблем, возникающих при разработке ядерного реактора. Ученым и конструкторам приходится принимать во внимание множество самых разных факторов, а главное — учитывать, что каждый из них с течением времени может меняться, и заботиться, чтобы никакие изменения не могли помешать уверенному управлению реактором.
Цепным процессом в реакторах управляют с помощью стержней из вещества, хорошо поглощающего нейтроны (как правило, кадмия или бора). Вводя эти стержни в активную зону, можно замедлить размножение нейтронов и тем самым притушить цепную реакцию, извлекая стержни — активизировать ее. Какие же изменения в активной зоне приходится компенсировать перемещением стержней-поглотителей?
Прежде всего в ходе работы идет выгорание ядерного топлива — уменьшается количество ядер, способных делиться (обычно это ядра 235U, но горючим может также служить плутоний 239Pu или 233U, образующийся из тория), и возрастает количество осколков деления. Выгорание топлива приводит к уменьшению К. Чтобы период непрерывной работы реактора был достаточно долгим, свежее горючее содержит избыток делящихся изотопов. Поэтому вначале реактор работает с множеством погруженных управляющих стержней, а по мере выгорания топлива они выдвигаются наружу.
Впрочем, в реакторе топливо не только выгорает, но и образуется вновь. Как уже говорилось, если нейтрон был захвачен ядром 238U и деления не произошло, возникает изотоп 239U. Этот изотоп самопроизвольно (с периодом полураспада Т½ = 23 мин.) превращается в нептуний 239Np, а тот, в свою очередь, в плутоний (Т½ = 2,3 дня). Правда, в реакторах на тепловых нейтронах плутония образуется меньше, чем выгорает урана, и в целом количество делящихся ядер все-таки падает.

Вещество управляющих стержней также постепенно перерождается. Любое его ядро, поглотив нейтрон, в дальнейшем теряет такую способность, и потому эффективность стержней снижается. Влияние этого процесса, который называют выгоранием поглотителя, противоположно влиянию выгорания топлива — из-за него величина К может несколько расти.
Наконец, со временем меняется и состав материалов активной зоны — замедлителя, несущих конструкций, элементов измерительных систем и системы охлаждения. Вообще говоря, подбирая эти материалы, стараются найти такие, на которые постоянная бомбардировка нейтронами оказывает наименьшее действие. Однако полностью его избежать не удается.
Такие изменения происходят довольно медленно, за многие месяцы. Есть и процессы, идущие быстрее. Самый важный из них — отравление реактора. При делении урана в одном из пятнадцати случаев среди прочих осколков образуется теллур-135, который быстро превращается в радиоактивный йод-135, а тот через несколько часов (Т½ = 6,7 час) — в ксенон-135. Ксенон же обладает весьма неприятной способностью сильно поглощать нейтроны — вероятность захвата нейтрона ядром 135Xe в миллион раз выше, чем ядром 238U. Поэтому накопление 135Xe (ксеноновое отравление) приводит к заметному падению коэффициента размножения и затуханию цепной реакции. Если реактор работает с постоянной мощностью, отравления не происходит: устанавливается равновесие между образованием ксенона и его исчезновением за счет выгорания при захвате нейтронов, а также самопроизвольного превращения в цезий-135 (Т½ = 9,2 час). Но если по каким-то причинам мощность реактора быстро упадет, то нейтронные потоки в нем уменьшатся и выгорание ксенона замедлится, а поскольку накопившийся йод-135 продолжает превращаться в ксенон, отравление будет нарастать. Если же через какое-то время цепная реакция вновь усилится, ксенон вскоре выгорит, и после этого момента коэффициент размножения увеличится еще больше. Таким образом, кратковременное падение мощности, при котором, как говорят специалисты, реактор попадает в «йодную яму», сильно затрудняет управление блоком. Изменения К при этом можно сравнить с колебаниями груза на пружине, который при движении опоры вверх сначала отстает от нее, но затем подскакивает неожиданно высоко.

Однако наиболее важны для управления реактором самые быстрые процессы, которые способны изменить коэффициент размножения за минуты или секунды. Среди вторичных нейтронов различают мгновенные, вылетающие из расколовшегося ядра почти сразу же после захвата первичных, и запаздывающие, вылет которых задерживается в среднем на десяток секунд. Если бы все нейтроны были мгновенными, изменение мощности реакции шло бы так быстро, что ни оператор, ни автоматика не уследили бы за ним (за секунду друг друга сменяют тысячи поколений мгновенных нейтронов). И только благодаря запаздывающим нейтронам, доля которых для 235U составляет всего 0,0065 (эта величина обозначается β), реакцию можно заставить развиваться достаточно медленно. Для этого нужно только, чтобы коэффициент К ни при каких обстоятельствах не превышал 1,0065. В таком случае величина К на одних мгновенных нейтронах всегда будет меньше 1, и опасно быстрое нарастание мощности исключено.

Как видим, в реальных условиях коэффициент размножения почти не отличается от единицы. Поэтому специалисты обычно используют более удобный показатель — реактивность ρ = (К—1)/К. Если реактивность положительна, цепная реакция усиливается, отрицательна — затухает, равна нулю — идет на постоянном уровне.
Изменение мощности реакций обычно вызывает изменение величин К и ρ. К примеру, при усилении реакции может повыситься температура активной зоны. Это приводит к увеличению тепловой скорости нейтронов, а также к расширению материалов в реакторе или даже изменению взаимного положения деталей. Все это неизбежно скажется на ходе реакции, так что К и ρ примут новые значения. Связь между мощностью реакции и реактивностью может объясняться и многими другими причинами. Результат их совместного действия представляют с помощью мощностного коэффициента реактивности. Если мощностной коэффициент отрицателен, случайное усиление цепной реакции приведет к падению величины ρ, и система сама собой вернется к прежнему состоянию. Если же мощностной коэффициент положителен, система будет уже не саморегулирующейся, а саморазгоняющейся. И хотя быстрым опусканием стержней-поглотителей в принципе можно пресекать саморазгон, такие ядерные установки не строят.

_________________
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль Персональный альбом  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Документы, публикации
Сообщение #3 Добавлено: 22 июн 2009, 21:24 
Не в сети
Администратор
Администратор
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 июн 2009, 12:45
Сообщений: 998
Изображения: 0
Откуда: Россия
Были ли Вы в Припяти?: Да, более трех раз
Баллы репутации: 128
Статья из журнала "Наука и жизнь", №11 за 1991 г. "Плата за самообман"

http://www.voropay.net/pages/books/maga ... 991-11.pdf


_________________
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль Персональный альбом  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Документы, публикации
Сообщение #4 Добавлено: 22 июн 2009, 22:14 
Не в сети
Администратор
Администратор
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 июн 2009, 12:45
Сообщений: 998
Изображения: 0
Откуда: Россия
Были ли Вы в Припяти?: Да, более трех раз
Баллы репутации: 128
Газета "Правда" 15 мая 1986 г. Выступление М.С.Горбачева по советскому телевидению


Добрый вечер, товарищи!
Все вы знаете, недавно нас постигла беда - авария на Чернобыльской атомной электростанции. Она больно затронула советских людей, взволновала международную общественность. Мы впервые реально столкнулись с такой грозной силой, какой является ядерная энергия, вышедшая из-под контроля.
Вся работа по сути ведется круглосуточно. Задействованы научные, технические, экономические возможности всей страны. В районе аварии действуют организации многих союзных министерств и ведомств под руководством министров, ведущие ученые и специалисты, войсковые части Советской Армии и подразделения Министерства внутренних дел.
Огромную долю работы и ответственности взяли на свои плечи партийные, советские и хозяйственные органы Украины и Белоруссии. Самоотверженно и мужественно трудится коллектив эксплуатационников Чернобыльской атомной электростанции.
Что же произошло?
Как докладывают специалисты, в период планового вывода из работы четвертого блока мощности реактора внезапно возросли. Значительное выделение пара и последовавшая затем реакция привели к образованию водорода, его взрыву, разрушению реактора и связанному с этим радиоактивному выбросу.
Сейчас пока рано выносить окончательное суждение о причинах аварии. Предметом пристального рассмотрения правительственной комиссии являются все аспекты проблемы - конструкторские, проектные, технические, эксплуатационные. Разумеется, по итогам выяснения причин происшедшей аварии будут сделаны все необходимые выводы, приняты меры, исключающие повторение подобного.
Как я уже говорил, мы впервые столкнулись с такого рода чрезвычайным происшествием, когда потребовалось быстро обуздать опасную силу вышедшего из-под контроля атома и предельно ограничить масштабы аварии.
Серьезность обстановки была очевидной. Надо было срочно и компетентно оценить ее. И как только мы получили надежную первоначальную информацию, она стала достоянием советских людей, была направлена по дипломатическим каналам правительствам зарубежных стран.
На основе этой же информации стала развертываться и практическая работа по ликвидации аварии, ограничению ее тяжелых последствий.
Е сложившейся ситуации мы сочли наипервейшим долгом, долгом особой важности - обеспечение безопасности населения, оказание эффективной помощи пострадавшим. В считанные часы были эвакуированы жители поселка при станции, а затем, когда стало ясно, что имеется потенциальная угроза здоровью людей в прилегающей зоне, они также были перемещены в безопасные районы. Вся эта сложная работа требовала предельной быстроты, организованности и четкости.
И все же принятые меры не смогли уберечь многих людей. В момент аварии погибли два человека - Шашенок Владимир Николаевич - наладчик систем автоматики, Ходемчук Валерий Иванович - оператор АЭС. На сегодня 299 человек госпитализированы с диагнозом лучевой болезни разной степени тяжести. Семеро из них скончались. Остальным оказывается вся возможная помощь. Привлечены лучшие научные и медицинские силы страны, специализированные клиники Москвы и других городов. В их распоряжении - самые современные средства медицины.
От имени ЦК КПСС и Советского правительства выражаю глубокое сочувствие семьям, родственникам погибших, трудовым коллективам, всем, кто пострадал от этой беды, кого постигло личное горе. Советское правительство позаботится о семьях погибших и пострадавших.
Самой высокой признательности заслуживают жители районов, которые сердечно приняли эвакуированных. Они восприняли несчастье соседей как свое собственное, в лучших традициях нашего народа проявили чуткость, отзывчивость и внимание.
В адрес ЦК КПСС и Советского правительства идут тысячи и тысячи писем, телеграмм советских людей, а также зарубежных граждан, которые выражают сочувствие и поддержку пострадавшим. Многие советские семьи готовы взять детей на летнее время, предлагают материальную помощь. Имеется немало просьб о направлении для выполнения работ в районе аварии.
Эти проявления человечности, подлинного гуманизма, высокой нравственности не могут не волновать каждого из нас.
Помощь людям, повторяю, остается нашей первейшей задачей.
Одновременно с этим на самой станции и прилегающей территории проводится энергичная работа по ограничению масштабов аварии. В тяжелейших условиях удалось погасить пожар, предотвратить его распространение на другие энергоблоки. Персонал станции обеспечил остановку трех других реакторов и перевод их в безопасное состояние. Они находятся под постоянным контролем.
Суровый экзамен держали и держат все - пожарные, транспортники, строители, медики, специальные части химзащиты, вертолетчики и другие подразделения Министерства обороны, Министерства внутренних дел.
В этих сложных условиях многое зависело от правильной научной оценки происходящего, так как без этого нельзя было бы выработать и применить эффективные меры по борьбе с аварией и ее последствиями. С этой задачей успешно справляются наши крупные ученые Академии наук, ведущие специалисты союзных министерств и ведомств, Украины и Белоруссии.
Люди действовали и продолжают действовать, прямо скажу, героически, самоотверженно. Думаю, у нас еще будет возможность назвать имена этих отважных людей и оценить их подвиг по достоинству.
С полным основанием могу сказать - при всей тяжести случившегося ущерб оказался ограниченным в решающей мере благодаря мужеству и мастерству наших людей, их верности своему долгу, слаженности действий всех, кто принимает участие в ликвидации последствий аварии.
Эта задача, товарищи, решается не только в районе самой атомной электростанции, но и в научных институтах, на многих предприятиях страны, которые обеспечивают всем необходимым тех, кто непосредственно ведет нелегкую и опасную борьбу с аварией.
Благодаря принятым эффективным мерам сегодня можно сказать - худшее позади. Наиболее серьезные последствия удалось предотвратить. Конечно, под случившимся рано подводить черту. Нельзя успокаиваться. Впереди еще большая, продолжительная работа. Уровень радиации в зоне станции и на непосредственно прилегающей к ней территории сейчас еще остается опасным для здоровья людей.
Поэтому первоочередной задачей на сегодняшний день являются работы по ликвидации последствий аварии. Разработана и осуществляется широкая программа дезактивации территории электростанции и поселка, зданий и сооружений. Для этого сосредоточены необходимые людские и материально-технические ресурсы. В целях предотвращения радиационного загрязнения водного бассейна проводятся мероприятия как на самой станции, так и на прилегающей территории.
Организации метеослужбы ведут постоянное наблюдение за радиационной обстановкой на земле, на воде и в атмосфере. Они оснащены необходимыми техническими средствами, используют специально оборудованные самолеты, вертолеты и пункты наземного контроля.
Совершенно ясно: вся эта работа займет немало времени, потребует немалых сил. Она должна проводиться планомерно, тщательно и организованно. Надо привести эту землю в состояние, абсолютно безопасное для здоровья и нормальной жизни людей.
Не могу не остановиться еще на одной стороне этого дела. Я имею в виду реакцию за рубежом на то, что произошло в Чернобыле. В мире в целом, и это следует подчеркнуть, с пониманием отнеслись к постигшей нас беде и нашим действиям в этой сложной обстановке.
Мы глубоко благодарны друзьям из социалистических стран, проявившим солидарность с советским народом в трудный момент. Мы признательны политическим и общественным деятелям других государств за искреннее со чувствие и поддержку.
Мы выражаем добрые чувства зарубежным ученым и специалистам, которые проявили готовность оказать содействие в преодолении последствий аварии. Хочу отметить участие американских медиков Р.Гейла и П.Тарасаки в лечении больных, а также поблагодарить деловые круги тех стран, которые быстро откликнулись на нашу просьбу о закупке некоторых видов техники, материалов, медикаментов.
Мы должным образом оцениваем объективное отношение к событиям на Чернобыльской атомной электростанции со стороны Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) и его генерального директора Ханса Бликса.
Иными словами, мы высоко ценим сочувствие всех, кто с открытым сердцем отнесся к нашей беде и нашим проблемам.
Но нельзя оставить без внимания и политической оценки и то, как встретили событие в Чернобыле правительства, политические деятели, средства массовой информации некоторых стран НАТО, особенно США. Они развернули разнузданную антисоветскую кампанию. О чем только ни говорилось и ни писалось в эти дни - о "тысячах жертв", "братских могилах погибших", "вымершем Киеве", о том, что "вся земля Украины отравлена и т. д. и т. п.
В общем, мы столкнулись с настоящим нагромождением лжи - самой бессовестной и злопыхательской. И хотя неприятно упоминать обо всем этом, но надо. Надо, чтобы международная общественность знала, с чем нам пришлось столкнуться. Надо для того, чтобы ответить на, вопрос: чем тс на самом деле была продиктована эта в высшей степени аморальная кампания? Ее организаторов, конечно же, не интересовали ни истинная информация об аварии, ни судьбы людей в Чернобыле, на Украине, в Белоруссии, в любом другом месте, любой другой стране. Им нужен был повод для того, чтобы, уцепившись за него, попытаться опорочить Советский Союз, его внешнюю политику, ослабить воздействие советских предложений по прекращению ядерных испытаний, по ликвидации ядерного оружия и одновременно смягчить растущую критику поведения США на международной арене, их милитаристского курса.
Если говорить начистоту, некоторые западные политики преследовали вполне определенные цели: перекрыть возможности выравнивания международных отношений, посеять новые семена недоверия и подозрительности к социалистическим странам.
Все это отчетливо проявилось и на встрече руководителей "семерки", проходившей недавно в Токио. О чем поведали они миру, о каких опасностях предупредили человечество? О Ливии, бездоказательно обвиненной в терроризме, а еще о том, что Советский Союз, оказывается, "недодал" им информации об аварии в Чернобыле. И ни слова о самом главном: как прекратить гонку вооружений, как избавить мир от ядерной угрозы. Ни слова в ответ на советские инициативы, па наши конкретные предложения о прекращении ядерных испытаний, избавлении человечества от ядерного и химического оружия, сокращении обычных вооружений.
Как все это понимать? Невольно складывается впечатление, что лидеры капиталистических держав, собравшиеся в Токио, хотели использовать Чернобыль как повод для того, чтобы отвлечь внимание мировой общественности от этих не удобных для них, но таких реальных и важных для всего мира проблем.
Авария на Чернобыльской станции, реакция на нее стали своего рода проверкой политической морали. Еще раз обнажились два разных подхода, две разные линии поведения.
Правящие круги США и их наиболее усердные союзники - среди них я бы особо отметил ФРГ - усмотрели в происшествии лишь очередную возможность поставить дополнительные преграды на пути развития и углубления и без того трудно идущего диалога между Востоком и Западом, оправдать гонку ядерных вооружений. Мало того, была сделана попытка вообще доказать миру, что переговоры, тем более соглашения с СССР невозможны, и дать тем самым "зеленый свет" дальнейшим военным приготовлениям.
Мы восприняли эту трагедию совсем по-другому. Мы понимаем: это еще один удар колокола, еще одно грозное предостережение о том, что ядерная эпоха требует нового политического мышления и новой политики.
Это еще больше укрепило нас в убеждении, что внешнеполитический курс, выработанный XXVII съездом КПСС,
верен, что наши предложения о полной ликвидации ядерного оружия, прекращении ядерных взрывов, создании всеобъемлющей системы международной безопасности отвечают тем неумолимо строгим требованиям, которые предъявляет к политическому руководству всех стран ядерный век.
Что же касается "недостатка" информации, вокруг чего развернута специальная кампания, причем политического содержания и характера, то вопрос этот является в данном случае надуманным. И что это так, подтверждает следующее. У всех в памяти то, что американским властям понадобилось десять дней, чтобы проинформировать собственный конгресс, и месяцы, чтобы поставить в известность мировое сообщество о том, какая трагедия произошла на АЭС "Тримайл-айленд" в 1979 году.
Как поступили мы, я уже сказал.
Все это дает возможность судить о том, кто и как относится к информированию собственного народа и зарубежных стран.
Но суть дела - в другом. Мы считаем, что авария на Чернобыльской, равно как и аварии на американских, английских и других атомных станциях, ставит перед всеми государствами очень серьезные вопросы, которые требуют ответственного отношения.
Сегодня в различных странах мира работают более 370 атомных реакторов. Это реальность. Будущее мировой экономики трудно представить без развития атомной энергетики. В нашей стране сейчас действуют 40 реакторов общей мощностью свыше 28 миллионов киловатт. Как известно, мирный атом приносит немало пользы человечеству.
Но, разумеется, все мы обязаны действовать с еще большей осмотрительностью, сконцентрировать усилия науки и техники на обеспечении безопасного освоения великих и грозных сил, заключенных в атомном ядре.
Для нас непререкаемый урок Чернобыля состоит в том, что в условиях дальнейшего развертывания научно-технической революции вопросы надежности техники, ее безопасности, вопросы дисциплины, порядка и организованности приобретают первостепенное значение. Нужны самые строгие требования везде и во всем.
Далее. Мы считаем необходимым выступить за серьезное углубление сотрудничества в рамках Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ). О чем можно было бы подумать?
Первое. Создать международный режим безопасного развития ядерной энергетики на основе тесного сотрудничества всех государств, занимающихся атомной энергетикой. В рамках такого режима необходимо наладить систему оперативного оповещения и предоставления информации в случае аварии и неполадок на АЭС, в особенности, когда это сопровождается выходом радиоактивности. В равной мере требуется отладить международный механизм, как на двусторонней, так и многосторонней основе, в целях быстрейшего оказания взаимной помощи при возникновении опасных ситуаций.
Второе. Для обсуждения всего этого комплекса вопросов было бы оправданным созвать высокоавторитетную специальную международную конференцию в Вене под эгидой МАГАТЭ.
Третье. Учитывая, что МАГАТЭ было создано еще в 1957 году и его ресурсы и штаты не соответствуют уровню развития современной ядерной энергетики, было бы целесообразным повысить роль и возможности этой уникальной международной организации. Советский Союз готов к этому.
Четвертое. По нашему убеждению, к мерам по обеспечению безопасного развития мирной ядерной деятельности необходимо более активно подключить ООН и такие ее специализированные учреждения, как Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) и программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП).
При всем этом нельзя забывать, что в нашем взаимозависимом мире существуют, наряду с проблемами мирного атома, проблемы атома военного. Это сегодня - главное. Авария в Чернобыле еще раз высветила, какая бездна разверзнется, если на человечество обрушится ядерная война. Ведь накопленные ядерные арсеналы таят в себе тысячи и тысячи катастроф, куда страшнее чернобыльской.
В условиях, когда внимание к ядерным вопросам обострилось, Советское правительство, взвесив все обстоятельства, связанные с безопасностью своего народа и всего человечества, приняло решение продлить свой односторонний мораторий на ядерные испытания до 6 августа нынешнего года, то есть до той даты, когда более 40 лет назад на японский город Хиросима была сброшена первая атомная бомба, что повлекло за собой гибель сотен тысяч людей.
Мы вновь призываем Соединенные Штаты со всей ответственностью взвесить меру опасности, нависшей над человечеством, и прислушаться к мнению мирового сообщества. Пусть те, кто стоит во главе США, делом продемонстрируют свою заботу о жизни и здоровье людей.
Я подтверждаю свое предложение президенту Рейгану встретиться безотлагательно в столице любого европейского государства, которое будет готово нас принять, или, скажем, в Хиросиме, и договориться о запрете ядерных испытаний.
Ядерный век властно требует нового подхода к международным отношениям, объединения усилий государств различных социальных систем во имя прекращения гибельной гонки вооружений и радикального улучшения мирового политического климата. Тогда расчистятся широкие горизонты плодотворного сотрудничества всех стран и народов. В выигрыше от этого будут все люди Земли!

_________________
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль Персональный альбом  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Документы, публикации
Сообщение #5 Добавлено: 25 июн 2009, 19:25 
Не в сети
Администратор
Администратор
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 июн 2009, 12:45
Сообщений: 998
Изображения: 0
Откуда: Россия
Были ли Вы в Припяти?: Да, более трех раз
Баллы репутации: 128
Журнал "Радио" №10, 1986 г.
"Наша работа была необходима"

Беда на Чернобыльской АЭС случилась 26 апреля. Она вломилась в десятки тысяч дверей и отозвалась в миллионах сердец.
Разный груз достался каждому. Одним по силам оказались громадные глыбы, другие не осилили и маленькую ношу. Были здесь и герои, были и дезертиры, трусы.
Но есть люди, для которых смелость - профессиональная черта. От их работы зависит жизнь других. Вспомним фронтовых связистов. Для них слова командира «Давай связь!» звучали приказом, который надо было выполнить, несмотря на смертельную опасность. Так было надо.
Так надо! - эти слова стали девизом каждого дня для всех, кто работает в Чернобыле. Среди них инженеры и техники группы радиосвязи и промышленного телевидения Минэнерго, обслуживающие атомные электростанции, В.П.Плотников, В.М.Лосева, С.Н.Ширикалин, В.И.Емельянов, С.А.Милованов.
С начальником группы Владимиром Петровичем Плотниковым мы встретились в Москве, когда он ненадолго вернулся из Чернобыля. В комнате, где шла беседа, чувствовался напряженный ритм той тяжелой работы, которая выпала на долю связистов. Ни на минуту не смолкали телефоны. Владимир Петрович то разговаривал с теми, кто сейчас работал на АЭС, - советовал, приказывал, запрашивал, то куда-то звонил по московским номерам - просил ускорить поставки, то докладывал начальству о ходе работ.
Но вот телефоны отставлены в сторону. Наступил час, отпущенный на встречу с нами.
- Владимир Петрович, Вы и Ваши сотрудники уже ветераны Чернобыля. А как сейчас вспоминаются первые дни?
- Ох, тяжело. Знаете, умом понимал: все, что нужно - будет сделано, а вот сердцем не верил, что справимся так быстро. Но твердо знали: наша работа была необходима.
Впервые после аварии я попал на Чернобыльскую АЭС в мае. Перед этим в нашу организацию пришел запрос из Союзатомэнерго - просили прислать связистов. Мы посоветовались и решили, кому и когда вылетать в район аварии. Отозвали людей из отпусков - возражений не было.
Стали готовиться к работе. Надо было выяснить, что делать в первую очередь, сам я на четыре дня полетел в Чернобыль.
Уже в те дни там работало немало различных организаций. И каждая нуждалась в оперативной связи. В Чернобыле решения принимались без долгих согласований и утверждений, выполнять их надо было быстро.
Наша задача заключалась в том, чтобы в кратчайший срок дать связь энергетикам, а они зачастую находились в самых горячих точках.
Дело в том, что кабельные системы связи вышли из строя. Было просто немыслимо сохранить кабели при тех огромных земляных работах, которые развернулись но территории АЭС и вокруг.
Решено было срочно развертывать радиосети. Нужно сказать, что нам повезло: перед аварией на АЭС завезли венгерские УКВ станции ФМ-300. Но находились они на складе, а зоне повышенной радиации. Страшное это место - деревья без листвы и сухая трава, ничего живого. На склад выехали связист с Южно-Украинской АЭС Сергей Трофимов и группа военных. И тут, ко всеобщей радости, снова везенье - станции лежали в упаковке, которая приняла на себя основную часть радиации, и аппаратура вполне могла быть использована.
В разгар работ получили приказ - дать дополнительные каналы связи между АЭС, Чернобылем и базой отдыха «Сказочное». Но радиостанции были рассчитаны лишь на 6-8 километров. Пришлось одну на них срочно переделать в ретранслятор, который установили на элеваторе. Через него с радиостанций, находящихся на АЭС, можно связываться с Чернобылем, со штабом Минэнерго, Союзатомэнерго. Одну станцию установили на коммутаторе в Чернобыле. Носимые станции получили начальник АЭС и его заместитель, другие руководители, одну установили на дежурной машине. Сегодня к нашей сети подключено около 20 абонентов.
Можно сказать, что проблема внешней связи на данном этапе решена, хотя мы и предполагаем расширять радиосеть.
- Расскажите, пожалуйста, об условиях жизни и работы в Чернобыле.
- В начале, конечно, было нелегко. Работали мы в одной из комнат первого блока АЭС. Окна открывать нельзя, они закрыты свинцовыми листами. А работающие приборы, паяльники добавляют жару. Температура доходила почти до 50 градусов. Включишь вентилятор, тебя обдает горячим воздухом - как в пустыне.
Но все же мы работали, можно сказать, в комфортных условиях по сравнению с теми, кто вел ремонтные работы.
Жили в самом Чернобыле, в общежитии речников - до базы отдыха было слишком далеко ездить. Да и места там не хватало, ежедневно приезжало много людей - врачи, дозиметристы, другие специалисты. Уже в июне подогнали теплоходы. Люди стали там жить. Оборудовали вторую базу отдыха «Зеленый мыс».
Работать в Чернобыле, безусловно, трудно, но все же не стоит драматизировать обстановку. Я был свидетелем того, как работают тем люди. Никто не ныл, трудились спокойно...
А для нас самая большее радость была, когда мы после всех трудов запустили, наконец, нашу аппаратуру и руководители работ получили связь со станцией, с базами отдыха. Помню, когда заместитель председателя Совета Министров СССР Ю.Д.Маслюков связался по нашей радиосети с нужным ему специалистом, находящимся за 50 километров, и поблагодарил нас, мы почувствовали себя победителями. Очень приятно было сознавать, что справились с ответственным поручением.
- Какие работы по дальнейшей организации связи ведет Ваша группа в Чернобыле?
- Мы периодически меняем наших товарищей. Сейчас в помещениях и на территории АЭС развернуты три сети оперативной радиосвязи. Это не простая задача, так как бетонные сооружения часто становятся на пути радиоволн. Кое-где разрешались эти сложности с помощью пассивных отражателей.
Каждая сеть предназначена для связи непосредственных исполнителей работ в зонах с дежурным и специалистами и будет обслуживать 10-15 абонентов. Энергетики охотно пользуются такой связью - радиостанция дает свободу передвижения. Помогаем мы и в эксплуатации радиоуправляемой техники. Полезна также и громкоговорящая связь. В общем, готовимся вместе со всеми к пуску станции. Дел много.
Беседу записал Д.Шебалдин

Изображение

_________________
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль Персональный альбом  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Документы, публикации
Сообщение #6 Добавлено: 25 июн 2009, 19:29 
Не в сети
Администратор
Администратор
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 июн 2009, 12:45
Сообщений: 998
Изображения: 0
Откуда: Россия
Были ли Вы в Припяти?: Да, более трех раз
Баллы репутации: 128
Журнал "Радио" №11, 1986 г.
Военные связисты - в Чернобыле

Сообщения о положении дел в Чернобыле не сходят со страниц газет и журналов. Немало теплых строк посвящено героической работе в зоне АЭС пожарных, медиков, дозиметристов, водителей, вертолетчиков, шахтеров, ученых, инженеров. И все же «за кадром» остались еще многие специалисты, без которых немыслимо было бы успешное ведение работ по ликвидации аварии.
Обстановка на АЭС с первых же часов потребовала четкой связи. Она была необходима штабам многих министерств. Академии наук, правительственной комиссии.
Дать связь в кратчайший срок - эта задача была возложена на связистов Киевского военного округа. Как всегда, если где-нибудь особенно тяжело и опасно, армия, как часть своего народа, немедленно приходит на помощь. В Чернобыле в числе тех, кто первыми устанавливал связь с горячими точками, были воины-коммунисты С.А.Бутузов. А.П.Скороход, Н.М.Черкас.
Первый узел связи подчиненные майора Б.Грушевского развернули уже к исходу дня 26 апреля в районе города Припять. Срочно требовались данные о степени зараженности местности, и воины-радисты бесперебойно обеспечивали передачу информации, поступающей от групп, ведущих радиационную разведку.
Еще несколько узлов связи были развернуты в 30-километровой зоне. Между ними четко организовано взаимодействие, резервирование каналов. Было обеспечено высокое качество приема, прохождения и выдачи абонентам поступающей информации.
В те тревожные дни каждый воин, от генерала до солдата, сознавая, насколько высока их личная ответственность за порученное дело, действовал добросовестно и отважно.
Общее руководство организацией связи в районе Чернобыля осуществлял лично начальник войск связи Киевского военного округа генерал-майор И.Кот. Офицеры А.Оксенюк, В.Вербов, Н.Марченко быстро готовили необходимые рабочие документы, отрабатывали порядок обеспечения надежной связи.
После детального изучения радиационной обстановки решено было развернуть средства связи непосредственно на АЭС, чтобы обеспечить четкое управление работами по ликвидации последствий аварии.
Здесь, как всегда, проявились высокие моральные и деловые качества и рядовых, и командиров. Действия связистов были организованы таким образом, чтобы без ущерба для здоровья воинов была обеспечена надежная связь. В этом заслуга офицеров Н.Гитмана, А.Ткаченко, Б.Лазаря, Л.Берковича и других, которые всегда были рядом со своими солдатами. Они постоянно проявляли максимум заботы о подчиненных: занимались вопросами питания, дозиметрического контроля, специальной обработки одежды и техники. И в том, что главная опасность, нависшая над Чернобылам, была отведена - укрощен взбунтовавшийся реактор, в том. что ученые, инженеры, конструкторы, руководители министерств имели возможность вовремя отдавать распоряжения непосредственно по телефону или по радио, не теряя драгоценные секунды, но многом заслуга армейских связистов.
Сейчас в Чернобыле обычные трудовые будни. Механизм по ликвидации последствий аварии отлажен и работает планомерно. Продолжают обеспечивать надежную связь и военные связисты.
На площадке перед аппаратными полевого узла связи застыли в строю связисты. Раздается команда:
- Смена, равняйсь! Смирно! На дежурство заступить!
И воины быстро занимают срои места.
Небольшой коллектив полевого узла связи действует четко. Дежурный принимает доклады, отдает распоряжения.
- Когда невольно задерживаешься взглядом на строках телеграмм, - говорит отличник боевой и политической подготовки телеграфистка рядовая Аня Рослякова. – всегда охватывает гордость за нашу страну. Весь народ помогает Чернобылю, ударно выполняя заказы для АЭС. Мы тоже не имеем права расслабляться. Должны, обязаны работать отлично!
Нашу беседу с Аней прерывает звонок из районного узла связи. Тревожное сообщение от гражданских связистов:
- Во время земляных работ повреждена кабельная линия на территории АЭС. Просим оказать помощь в восстановлении.
Через считанные секунды линейная команда вместе с работниками районного отделения связи уже мчится к месту аварии, а в это время прапорщик А.Федорий производит переключение каналов не резервные. Связь с АЭС восстановлена!
Отличное знание дела, высокие морально-политические качества показывают в Чернобыле коммунисты В.Екишкин, И. Ханин, В.Антоненко, комсомольцы В.Козар, Б.Шубенко, Ю.Зайченко, А.Бигун, С.Прокопенко и многие другие офицеры и рядовые - советские солдаты, наши армейские связисты.
Полковник В.Ведерников

Изображение

_________________
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль Персональный альбом  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Документы, публикации
Сообщение #7 Добавлено: 26 июн 2009, 22:18 
Не в сети
Администратор
Администратор
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 июн 2009, 12:45
Сообщений: 998
Изображения: 0
Откуда: Россия
Были ли Вы в Припяти?: Да, более трех раз
Баллы репутации: 128
Журнал "Наука и жизнь" №9, 1990 г.
Эхо Чернобыля

Прошло немало времени с 26 апреля 1986 года - трагичного дня в истории нашей страны, а эхо Чернобыля звучит и звучит. На цветной вкладке 2-3 вы увидите схему распределения радиоактивных загрязнений местности в Европейской части СССР. В основе этой схемы карта, составленная Государственным комитетом СССР по гидрометеорологии. Об истории карты и той огромной работе, которая потребовалась для ее подготовки, рассказывает председатель Госкомгидромета СССР, член-корреспондент АН СССР Ю.А.ИЗРАЭЛЬ. В подготовке публикации принимали участие заместитель Председателя Госкомгидромета СССР Ю.С.ЦАТУРОВ, начальник управления наблюдений за радиоактивностью и загрязнением природной среды Н.К.ГАСИЛИНА, директор Института прикладной геофизики имени академика Е.К.Федорова, С.И.АВДЮШИН, первый заместитель министра геологии СССР М.Д.ПЕЛЬМЕНЕВ, вице-президент АН УСССР В.Г.БАРЬЯХТАР, генеральный директор НПО «Тайфун» В.П.ТЕСЛЕНКО, начальник Белгидромета Ю.М.ПОКУМЕЙКО, начальник Укргидромета Н. П. СКРИПНИК.
Утром 26 апреля 1986 года, в день аварии на Чернобыльской АЭС, первая группа специалистов Госкомгидромета СССР на вертолете провела обследование радиационной обстановки вокруг АЭС и в 13 часов доложила результаты Совету Министров УССР. 27 апреля на специальном самолете радиационной разведки проводилась съемка спектра гамма-излучения над АЭС и прилегающей к станции территории. Все гидрометеостанции, расположенные в Киевской и Гомельской областях, со второй половины дня 26 апреля 1986 года стали ежечасно измерять мощности доз гамма-излучения, а с 27 апреля в таком режиме работали практически все специализированные метеостанции, расположенные в Европейской части СССР.
Первый доклад Госкомгидромета СССР о радиационной обстановке на территории, прилегающей к ЧАЭС. и траекториях переноса загрязненных воздушных масс был Представлен в Совет Министров СССР 27 апреля 1986 года. С 30 апреля такие доклады для решения первоочередных задач по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС представлялись ежедневно Госкомгидрометом СССР в Совет Министров СССР. Информация о радиационной обстановке на территории Украинской ССР стала систематически представляться Укргидрометом в ЦК КПУ, Совет Министров УССР, Верховный Совет УССР, КГБ УССР с 23 апреля 1986 года. Данные о радиационной обстановке в г. Киеве представлялись в указанные адреса начиная с 30 апреля - с момента повышения уровней радиации (в этот день в Киеве, на проспекте Науки, был зафиксирован максимальный уровень радиации 2,2 миллирентгена в час). Точно так же Белгидромет информировал партийные и советские органы Белорусской ССР о радиационной обстановке на территории республики. Обобщенные данные по территории РСФСР стали систематически представляться в Совет Министров РСФСР начиная с 9 мая 1986 года.
В первые недели основную опасность для населения представляло внешнее гамма-излучение и наличие изотопа йода-131 в атмосферном воздухе и молоке. В связи с большими масштабами загрязнения Госкомгидромет СССР наряду с работой всей наземной наблюдательной сети организовал оперативный контроль за мощностями доз. Для этого использовались 5 самолетов и 3 вертолета. 30 апреля 1986 года в Совет Министров СССР была представлена карта радиационной обстановки в тридцатикилометровой зоне ЧАЭС и на прилегающей к ней территории Украины и Белоруссии по состоянию на 29 апреля 1986 года. 2 мая в Чернобыле, на заседании Правительственной комиссии, где было принято решение об эвакуации населения из 30-километровой зоны, демонстрировалась более детальная карта. Аэрогаммасъемки, выполненные 30 апреля - 7 мая 1986 года, позволили оконтурить территории с повышенными уровнями загрязнения в Тульской, Орловской. Калужской, Брянской областях РСФСР, а также в Черкасской, Ровенской, Житомирской, Винницкой и Ивано-Франковской областях УССР и Могилевской, Гомельской и Брестской областях БССР. Эти данные и легли в основу обобщенной карты мощности доз гамма-излучения, приведенной к 10 мая 1986 года и ставшей базой для принятия оперативных решений по режиму проживания населения.
Данные изотопного анализа первых проб воздуха, воды и почвы, отобранных 26 апреля - 1 мая, показали, что около 30% от общей активности приходилось на долю йода-131 (период полураспада - 8 суток). Кроме йода-131, в пробах были обнаружены изотопы бария и лантана-140, цезия-137 и -134, рутения-103, циркония-95, теллура-132, церия-141 и нептуния-239, а также (в основном в ближней зоне, зоне отселения) изотопы стронция-90 и плутония-239, -240. В представленных Госкомгидрометом СССР документах обращалось внимание на наиболее опасное для человека, особенно для детей, поступление в организм йода-131 с молоком и через органы дыхания. Эти данные передавались Минздраву СССР.
При прохождении в загрязненных воздушных массах мы регистрировали «горячие частицы» практически во всех населенных пунктах «ближней» зоны загрязнения и населенных пунктах Гомельской, Могилевской и Брянской областей, подвергшихся радиоактивному загрязнению.
Как уже отмечалось выше, Госкомгидрометом СССР была составлена карта с изолиниями мощности доз гамма-излучения. приведенными к одной дате - 10 мая 1986 года: 20 мР/ч (территория с уровнями загрязнения выше 20 мР/ч - зона отчуждения), 5 мР/ч (территория 20-5 мР/ч - зона эвакуации), 3 мР/ч (5-3 мР/ч - зона жесткого контроля и временного отселения детей и беременных женщин). Указанные зоны определялись, исходя из установленного Минздравом СССР норматива аварийного облучения - 10 бэр на первый год после аварии. Для соблюдения такого дозового предела за счет внутреннего облучения при поступлении радионуклидов в организм человека с продуктами питания и через органы дыхания летом 1986 года были введены дополнительные критерии по плотности загрязнения почв основными долгоживущими радионуклидами: 15 кюри/кв.км - цезием-137, 3 кюри/кв.км - стронцием-90 и 0,1 кюри/кв.км по плутонию-239, -240. Эти критерии потребовали массовых измерений изотопного состава загрязнения почв. Учитывая большие территории, где нужно было проводить анализ почв, в них, кроме учреждений и организаций Госкомгидромета СССР, приняли участие институты АН СССР, АН УССР, АН БССР, институты Минздрава СССР и союзных республик, лаборатории Минобороны СССР и Госагропрома, а также другие организации. При этом необходимо отметить, что изотопный анализ проб в первую неделю после аварии был развернут на базе Института ядерных исследований АН УССР и Института ядерной энергетики АН БССР. В июне - июле 1986 года были составлены первые карты плотности загрязнения почв, на которых были нанесены плотности загрязнения цезием-137 - 40 и 15 кюри/кв.км, стронцием-90 - 3 кюри/кв.км, плутонием-239, -240 - 0,1 кюри/кв.км, и списки насе-ленных пунктов с указанием плотности загрязнения этими изотопами. Кроме того, по данным аэрогаммаспектрометрической съемки были построены карты плотности загрязнения цирконием и ниобием-95, лантаном-140 и рутением-103. При анализе проб помимо этих радионуклидов проводилось количественное определение всего спектра гамма-излучающих изотопов, а при расчете доз учитывались и все остальные изотопы.
Такие карты использовались для принятия решений по ограничению использования местных продуктов питания, по введению контроля содержания радионуклидов в них и выплаты компенсаций населению для приобретения чистых привозных продуктов.
Карты загрязнения наиболее опасными изотопами, в первую очередь цезием-137, направлялись в Советы Министров УССР, БССР, РСФСР, а оттуда - в соответствующие облисполкомы. Некоторые карты посылались непосредственно руководителям областей.
Территории с плотностью загрязнения цезием-137 выше 15 кюри/кв.км были обнаружены в Киевской, Житомирской, Могилевской. Гомельской и Брянской областях, а территории, загрязненные стронцием-90 и плутонием-239, -240 выше установленных критериев, к счастью, оказались локализованы внутри зоны отселения.
В 1987 году уточнялись радиационная обстановка в районах с высокой плотностью загрязнения и положение изолиний с плотностью загрязнения по цезию-137 - 40 и 15 кюри/кв.км, стронцием-90 - 3 кюри/кв. км и плутонием-239, -240 - они находились внутри зоны отселения. По цезию-137 расположение изолиний было уточнено. Площади загрязненных территорий в трех Республиках представлены в таблице.

Плотность загрязнений 5 — 15 15 — 40 Более 40
(кюри/.кв.км)
Республики Площади загрязненных территорий
БССР 10160 4210 2150
УССР 1960 820 640
РСФСР 5760 2060 310
Всего 17880 7090 3100

Для дальнейшего снижения дозовых нагрузок в результате поступления радионуклидов с продуктами питания с января 1988 года Минздрав СССР ввел норматив допустимого содержания цезия-137 в молоке - 1 . 10-8 кюри/л. Такой критерий требовал уточнить радиационную обстановку на территории с плотностью загрязнения ниже 15 кюри/кв. км, поскольку на отдельных типах почв даже при меньших уровнях загрязнения наблюдалось превышение установленного норматива. В 1988 году были оконтурены территории с плотностью загрязнения 5 кюри/кв. км, а по многим территориям получены данные о более низких уровнях. В 1989 году данные собирались на территории с меньшей плотностью загрязнений и строились изолинии 1 кюри/кв. км. На карте, одобренной в декабре 1989 года Межведомственной комиссией по радиационному контролю природной среды при Госкомгидромете СССР, в заседании которой принимали участие и официальные представители местных советских органов, общественности и неформальных организа¬ций, оконтурены территории с изолиниями по цезию-137 - 40, 15 и 1 кюри/кв.км; по стронцию-90 - 3,2 и 1 кюри/кв.км; плутонию-239, -240 - 0,1 кюри/кв.км.
Представленная на карте плотности загрязнения местности цезием-137 «пятнистая» структура характерна не только для всей загрязненной территории, но проявляется также на отдельных ее участках. Однако выделить при выбранном масштабе структуру загрязнения отдельных участков местности, в том числе территорий населенных пунктов, невозможно, поэтому для них строятся крупномасштабные карты.
Особо следует остановиться на локальных «пятнах» повышенного загрязнения, возникающих в результате накопления радиоактивности либо занесения ее извне. Как правило, такие локальные участки образуются под водостоками с крыш, в понижениях рельефа (куда радиоактивность смывается с дождевыми и талыми водами), в местах хранения навоза, удаления золы и т. д. Площадь этих участков, как правило, не превышает нескольких квадратных метров, и по мере их выявления (по результатам измерения мощностей доз) они должны удаляться и удаляются службами местных советских органов и подразделений Гражданской обороны.
Конечно, загрязнение в таких точках должно измеряться не в единицах кюри/кв.км (этим как бы косвенно указывалось, что загрязнение распространяется на площади, сравнимые с квадратными километрами), а например, в милликюри/кв.м.
Учитывая сказанное, а также то, что сельскохозяйственная продукция на этих участках не производится, результаты анализа проб почвы с таких локальных «пятен» интерпретируются отдельно и не используются при подготовке сводных материалов.
Рассматривая карту-схему на цв. вкладке 2-3, вы должны иметь в виду, что выпадения радиоактивных продуктов в апреле - мае 1986 года в результате чернобыльской аварии были зарегистрированы (в момент прохождения загрязненных воздушных масс) за рубежом, а радиометрической сетью Госкомгидромета СССР - во многих регионах страны, и научно-исследовательскими кораблями - в центральной Атлантике. Однако эти выпадения носили кратковременный характер и за пределами Европейской части СССР практически не внесли дополнительного вклада в дочернобыльское загрязнение местности цезием-137 и стронцием-90, обусловленное глобальными радиоактивными выпадениями. Поэтому на «цезиевой» карте, построенной по результатам детальных обследований, выполненных в 1986-1989 гг., наиболее достоверно оконтурены территории со значимыми с точки зрения возможного радиационного воздействия уровнями загрязнения (около 5 кюри/кв.км).
В этом году продолжаются работы по уточнению радиационной обстановки на всей территории Украины, Белоруссии и РСФСР. В июне 1990 года начата аэрогаммаспектрометрическая съемка Рязанской области, в июле-сентябре планируется проведение таких съемок на территории Белгородской, Смоленской, Липецкой, Воронежской, Курской, Тамбовской, Винницкой, Ровенской, западных частей Гомельской и Могилевской, южной части Минской областей. Проведено детальное обследование радиационной обстановки на 100 тыс. подворий.
* Начиная с 1986 года вся информация о радиоактивном загрязнении среды, собранная различными организациями, проходит экспертизу в этой специально созданной комиссии.

Изображение

Изображение

_________________
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль Персональный альбом  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Документы, публикации
Сообщение #8 Добавлено: 01 июл 2009, 07:21 
Не в сети
Администратор
Администратор
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 июн 2009, 12:45
Сообщений: 998
Изображения: 0
Откуда: Россия
Были ли Вы в Припяти?: Да, более трех раз
Баллы репутации: 128
Журнал "Техника-молодежи" №6, 1990 г.

"Саркофаг просит убежища"




_________________
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль Персональный альбом  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Документы, публикации
Сообщение #9 Добавлено: 01 июл 2009, 07:28 
Не в сети
Администратор
Администратор
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 июн 2009, 12:45
Сообщений: 998
Изображения: 0
Откуда: Россия
Были ли Вы в Припяти?: Да, более трех раз
Баллы репутации: 128
Журнал "Техника-молодежи" №10, 1997 г.

"Пора признать: взрыв был ядерным"





Пора признать: взрыв был ядерным
- утверждает сотрудник Курчатовского института К.П.Чечеров, возглавлявший в Чернобыле лабораторию исследования ядерного топлива блока №4, а затем отдел реконструкции аварийных процессов. С ним встретился наш корреспондент Юрий Медведев. (Первая часть беседы о причинах аварии — в №9.)

10-летние исследования на ЧАЭС привели к выводу, что первопричиной катастрофы была «электротехника» - двигатели главных циркуляционных насосов, а также отклонения от программы злополучного эксперимента. Теперь давайте поговорим о топливе, оставшемся внутри блока. Тема для многих очень волнующая.
Хотя оно заключено в «Саркофаг», периодически звучат голоса и ученых, и политиков о том, что опасность сохраняется. Есть даже мнение, что возможен взрыв с куда более серьезными последствиями, чем а 1986 г.
Сценарий рисуют примерно такой. В шахте реактора после взрыва осталось более 90% ядерного материала. Сейчас он рассредоточен и не образует критической массы, необходимой для взрыва. Но эта топливосодержащая лава не окончательно застыла. В ней постоянно возникают нейтроны, то есть все время «тлеет» цепная реакция, которая в любой момент готова развиться с устрашающей скоростью, едва лишь возникнут подходящие условия. Скажем, достаточно поднявшимся грунтовым водам залить лаву - и нейтроны начнут замедляться, превращаясь в тепловые. Именно их не «хватает» для усиления цепной реакции. В итоге лава будет все больше нагреваться, плавиться, стекать в углубления, собираться в критическую массу и - грохнет взрыв!
Эту версию поддерживают многие авторитетные специалисты, в частности заместитель начальника бывшей научной экспедиции Курчатовского института в Чернобыле А. Боровой...
- Сценарий, конечно, впечатляющий, но абсолютно не имеющий отношения к реальности. Как, впрочем, и многие другие модели развития событий, «освященные» самыми известными фамилиями. Подобные идеи становились программами работ на годы вперед, их воплощали десятки, если не сотни тысяч человек. А потом «неоспоримые» решения оказались просто некомпетентными, огромные затраты денег и сил - бессмысленными.
- Можете ли вы привести конкретные примеры?
- Вам, наверно, проще всего вспомнить две истории, особо полюбившиеся корреспондентам, которые их лихо раскрутили.
Сколько было шума вокруг засыпки реактора с вертолетов! Цель - создать фильтрующий слой, чтобы уменьшить выброс радиации, а также прекратить пожар, который мог расплавить активную зону и взорвать оставшееся топливо. Журналисты описывали, как авиаторы с риском для жизни «атаковали» четвертый блок и «с ювелирной точностью» сбрасывали мешки с песком и другими материалами. И очень скоро наши руководители рапортовали в МАГАТЭ: кратер реактора в рекордные сроки запломбирован, пожар и выбросы радиации прекращены. Ура!
А на самом деле? Ни в шахту, ни в центральный зал ничего не попало!
- Что же тогда погасило пламя?
- Пламя? Впервые оказавшись в шахте реактора, мы ахнули: никаких следов пожара. На многих конструкциях даже краска не облупилась. Не правда ли, какой-то странный пожар? И тут возникает вопрос - кто его вообще видел?
В.А.Легасов, один из тех, кто возглавлял работы по ликвидации аварии, рассказывает в своей книге, как 26 апреля 1986 г., подъехав к четвертому блоку, заметил в небе белесый дым. По его словам, он понял, что это оксиды углерода, а значит, горит графит. Следовательно, надо гасить огонь - засыпать реактор.
Но из учебника химии известно, что у углерода два оксида: углекислый и угарный газы – СО2 и СО. И оба бесцветные! Что же тогда горело? И горело ли вообще?
Судя по тому, что мы увидели в шахте, никакого пожара, а тем более горения графита не было и в помине. И вся эпопея с закупориванием реактора — пустая затея, подвергавшая серьезной опасности жизнь многих людей.
Но идеологи этих работ и их апологеты до сих пор стоят на своем. Скажем, в обильно цитируемой в докладе МАГАТЭ книге В.Маслова и других авторов «Математическое моделирование аварийного блока Чернобыльской АЭС» описана модель активной зоны, основанная как раз на том, что реактор засыпан. Читаешь - душа радуется. Но ни в малейшей степени эта красивая математика не имеет отношения к реальности.
- Вторая история, очевидно, связана со знаменитой идеей академика Е.Велихова соорудить под реактором охлаждаемую плиту?
Да. Он предположил, что активная зона, в которой якобы осталось более 90% топлива, постепенно будет расплавляться, превратится в огромный раскаленный ком, прожжет под собой этажные перекрытия и рухнет в бассейн с водой (так называемый бассейн-барботер). А тогда она либо мгновенно вскипит, и пар разорвет несчастный четвертый блок, либо еще хуже: вода замедлит нейтроны, после чего не исключен уже ядерный взрыв. В связи с чем и решили срочно спустить ее из бассейна. А главное - построить под фундаментом блока специальную бетонную охлаждаемую плиту, на которую должна опуститься расплавленная активная зона.
Работы шли в очень тяжелых условиях день и ночь. Все это многократно показывали по телевидению, описывала пресса. Велихов в одной газете даже был объявлен спасителем Украины!
Естественно, что мы прежде всего стали искать этот огромный ком весом в сотни тонн. И не находили... Ни в 1986 г., когда впервые добрались до бассейна-барботера, ни в 1988, когда удалось впервые заглянуть с помощью перископов в шахту реактора, ни еще через два года, когда проникли в подреакторное помещение. Да, расплавы были. Но их изучение показало, что топлива в них содержится не более 10%! Загадка топлива
- А где же остальное?
- Улетело при взрыве.
- Непонятно. В официальных документах взрыв назван тепловым. Его мощности явно не хватает, чтобы все ТВЭЛы с топливом превратить фактически в пыль. Все, на что он способен - разбросать ТВЭЛы вокруг станции. Значит, там должно было бы лежать около трех тысяч тепловыделяющих сборок. Но ведь и этого нет...
- Версии о природе взрыва были самые разные. Через две недели после аварии Горбачев объявил, что взорвался водород. Прошло еще два месяца и в иностранные посольства ушло другое объяснение, где появился термин «тепловой».
Само это определение - очень общее и мало о чем говорит. Ведь тепловым называется взрыв, при котором в каком-то объеме скорость выделения энергии намного больше скорости ее отвода. А с другой стороны, весьма удобное понятие: для широкой публики «тепловой взрыв» ассоциируется с паром. Уже не страшно! Вот такие маленькие хитрости.
Но заметьте, ничего не сказано об источнике энерговыделения. А ведь он определяет природу взрыва. Если это химическая реакция, тогда взрыв химический, если же цепная реакция деления - ядерный.
Я уверен: природа Чернобыльского взрыва - именно ядерная. В пользу такого предположения говорят несколько признаков. Первый - высокая диспергированность радиоактивных частиц. Это, по сути, микронная пыль, которую и находят с тех пор в разных районах планеты. Второй -соотношение радионуклидов в выбросе, типичное для ядерного взрыва. Третий - высокая температура выброшенных частиц. Это определили американцы, изучая движение атмосферных слоев на разных высотах в день аварии.
Дело в том, что чем частицы горячее, тем выше они поднимаются. И, как выяснилось, один поток двигался в сторону Швеции на высоте 1,5 км, а другой - в сторону Японии на высоте 7-10 км. Следы обоих были найдены по пробам воды и воздуха. Исходя из этих данных, удалось оценить температуру ядерного топлива в активной зоне в момент взрыва - около 6000 К. Два года назад я спросил руководителя группы американских экспертов, не изменили ли они свое мнение? Он ответил, что скорей всего температура поднялась даже выше 7000 К. О каком паре тогда можно говорить? Конечно, взрыв был ядерным.
- В таком случае в шахте наблюдались бы страшные разрушения. Но ведь не пострадал бак биологической защиты «Леонид», по периметру окружающий активную зону (рис. на с.2). К тому же при названных температурах вся активная зона просто обязана расплавиться, как и утверждал Велихов. Но оказывается, там и краска цела... Неувязка!

Изображение

- Эти сомнения мучили и нас. Там вообще все выглядело странно. Например, во многих металлоконструкциях и трубах видны прожоги, то есть высокая температура была. Однако они не переплавлены и не изуродованы, как при мощных взрывах. Только слегка изогнуты.
Толчок к разгадке дало изучение выбросов графита. Он летел главным образом на восток. А потом мы обратили внимание, что металлоконструкции центрального зала изогнуты несимметрично, максимумы деформаций сдвинуты в сторону (фото на с.4) и совпадают с биссектрисой угла разлета графита.

Изображение

Эти «улики» наводили на, казалось бы, парадоксальную мысль: взрыв произошел не в шахте, а в воздухе! С эпицентром под крышей центрального зала! Правда, смещенным от оси шахты метров на шесть. Транспортное средство – вода.
- Но как туда «взлетел» реактор массой в несколько тысяч тонн?
- Попробуем восстановить картину событий. Мы уже говорили в прошлый раз, что во время эксперимента отключились четыре насоса из восьми, подающих воду для охлаждения активной зоны. Остальные четыре продолжали гнать жидкость. Но ее расход резко упал, что привело, в частности, к перегреву и разрушению трубопроводов (подробности см. в №9. - Ред.).
Теперь представим: вода под давлением хлещет из разрушенных труб вверх. А реакция струи действует вниз, осаждая плиту-основание. Одновременно разрушились трубы расположенных над реактором емкостей (барабан-сепараторов), откуда вода под высоким давлением стала выбрасываться вниз, создавая реакцию струи вверх. Последняя начала открывать активную зону вместе с крышкой реактора «Еленой».
По нашим оценкам, суммарная тяга истечения воды почти в полтора раза превысила вес верхней крышки и активной зоны, с общей массой около 5000 т! Естественно, вся махина поднимается, причем не строго вертикально, а наискось и затем, врезавшись в погрузочно-разгрузочную машину, еще и разворачивается.
До сих пор внутри блока все крушит энергия воды, ядерная пока не вступала в действие. Но вот при подъеме реактора рвутся последние трубопроводы, и охлаждение активной зоны вообще прекращается. Она полностью обезвожена. И тогда начинается разгон цепной реакции. Итог - взрыв под крышей! (рис. на с.З)
Что же отсюда следует? Что только там, под крышей, в топливе развились высокие температуры, а потому в самой шахте во многих местах краска и осталась целой. Ударная волна действовала главным образом вверх и по горизонтали, разбросав графит. Теперь понятно, почему мало пострадали «Леонид» и шахта.
- Но тогда неясно, откуда в ней по явилась лава?
- Судя по прожогам в трубах и металлоконструкциях, в шахту по направлению сверху вниз истекали струи раскаленного газа. Вернее, уже высокотемпературной плазмы. Как они возникли? А вы вспомните: ведь чернобыльский реактор РБМК - канальный. Он конструктивно близок к твердофазному ядерному ракетному двигателю. В ЯРД энергия тоже выделяется в ТВЭЛах, обтекаемых водой или водородом, который превращается в плазму и образует реактивную струю. В нашем случае вода в трубах под действием высокой температуры диссоциировала на кислород и водород, а тот опять-таки нагрелся до состояния плазмы. Фактически, после разрыва труб часть каналов реакторной установки превратилась в реактивный двигатель.
Струи водородной плазмы истекали из труб вниз (фото на с.4) и оставили прожоги, а также кое-где расплавили плиту-основание реактора. В результате и образовалась лава.
Когда разрушились все трубопроводы и вода перестала поступать в активную зону, ЯРД прекратил работу.
- Но как тогда в лаве появилось 10% топлива? Оно же взорвалось под крышей. ..
- Из-за высокой температуры часть ТВЭЛов разрушилась, топливо из них (те самые 10%) было увлечено потоком плазмы вниз и переплавилось вместе с металлом. А неразрушенные ТВЭЛы с остальным топливом взорвались уже наверху.
Куда улетело топливо?
- И все же сомнения остаются... Известно, что в атомной бомбе всего несколько килограммов ядерного материала. Если в Чернобыле его взорвалось почти 190 т, то масштаб разрушений оказался бы огромным...
- Бомба имеет принципиально иную конструкцию. Ее небольшой заряд заключен в очень прочную оболочку, так что в момент взрыва создается давление в миллионы атмосфер. В нашем же случае активная зона практически раскрыта, давление близко к атмосферному. Поэтому взрыв получился маломощным, по разным оценкам - от 3-4 до 34 т тротилового эквивалента.
- Если 90% топлива попало в атмосферу, почему это не зарегистрировали экологические службы разных стран? Да тут вселенский вой поднялся бы. А что-то ничего похожего не наблюдалось...
- Радиоактивные частицы, образовавшиеся во время взрыва, представляли из себя раскаленную пыль. Поднявшись на большие высоты, она «размазалась» в огромном объеме мирового воздушного океана. И выпадать будет крайне медленно, причем довольно равномерно на всей площади Земли. Процесс может затянуться даже на десятилетия. Измерять концентрации этих осадков бессмысленно, так как они ниже любых предельно допустимых норм. Выходит, что природа, к счастью, сама справилась с наиболее страшным последствием катастрофы. Почти справилась.
- Итак, внутри четвертого блока осталось не более 10% топлива, но и это примерно 20 т - тоже немало. Могут ли они привести к новой трагедии, как утверждают некоторые специалисты, если в него попадет вода, произойдет разогрев и сформируется критическая масса?
- Однозначно - нет. Во-первых, там нет никакого нагрева, температура близка к атмосферной. Во-вторых, эксперимент с водой давно состоялся. Дело в том, что лава 26 апреля уже и так попала прямо в бассейн-барботер, из которого воду еще не спустили. И ничего страшного не произошло.
- Выходит, блок безопасен? Зачем же тогда строить новый «Саркофаг», на лучший проект которого Украина провела международный конкурс? Зачем тратить миллиарды долларов?
- Даже если внутри находится меньше процента ядерного топлива, объект остается радиоактивно опасным. Значит, остается и проблема: что с ним делать? В 1993 г. по итогам конкурса правительство Украины предпочло зарубежный проект, предполагавший сооружение нового укрытия. Но в конце прошлого года руководители государства передумали и остановились на варианте, в разработке которого участвовал и я: блок разобрать, а топливо удалить.
Что же касается пророчеств о грозящей ужасной катастрофе - они надуманы.
- Но зачем?
Пугать — выгодно
- Вот вам еще факт для размышления. За годы после аварии блок буквально завалили такой массой поглотителей нейтронов - бора и гадолиния - что ее десятикратно хватило бы для остановки всех реакторов мира. Но об этом ни в одном отчете по ядерной опасности четвертого блока нет ни слова. Почему? Думаю, чтобы и дальше нагнетать страхи. И за счет этого — существовать. Ведь пока Чернобыль остается синонимом чего-то ужасного, а проще говоря, якобы может снова грохнуть, - до тех пор очень многие будут получать зарплату, ничем в действительности не рискуя.
Понятно, что эти «многие» будут сколько возможно стоять на своем: что 90% топлива - там! Что сверху все закупорено фильтрующим слоем! Что снизу добраться к топливу не даст залитый в 1986 г. бетон и т.д.
- О бетоне я никогда не слышал...
- Это замечательная история. В книге воспоминаний бывшего премьера Н.И.Рыжкова, возглавлявшего оперативный штаб Политбюро ЦК КПСС, написано, что в шахту реактора закачали 400 000 кубов бетона. И эта цифра никого не смущает. Хотя если прикинуть, то блок должен быть не просто закупорен доверху - бетонная гора возвышалась бы до половины вентиляционной трубы.
- Беседуя с вами, не могу отделаться от такой мысли. У нас отличные атомщики. Неужели они не разобрались, что произошло в Чернобыле? Не додумались до модели, которую вы описали?
- Этот вопрос и мне долго не давал покоя. Постепенно пришел к такому объяснению.
Вот произошла авария. Казалось бы, кого отправлять на АЭС, чтобы разобрались в причинах? Конечно, прежде всего лучших специалистов по ядерным реакторам и ядерным взрывам. И такие асы были в тогдашнем Минсредмаше, ныне Минатоме. Но именно их-то и не послали в Чернобыль! Возглавили научный штаб академик В.Легасов - химик и академик Е.Велихов - термоядерщик, который сам признался в телепередаче «Момент истины», что ядерных реакторов не знает.
Затем организуется научная экспедиция Курчатовского института в Чернобыль. И опять в ее руководстве нет специалистов по ядерным реакторам. Более того, подавляющее большинство приехавших сотрудников до Чернобыля никогда не работали в особо вредных условиях. Конечно, у кого был интерес и желание, те освоились в непростой обстановке. И это огромная их заслуга.
Но иногда кажется, что на место трагедии сознательно направляли не специалистов, в расчете, что они ничего толком не смогут понять и докопаться до причин. И это понятно. Ведь объяви в 1986 г. всему миру, что вылетело 90% топлива, ядерная энергетика, почти наверняка, оказалась бы под угрозой полного свертывания.
- Значит, были те, кто все знал и молчал?
- Думаю, да! В книге А.Ярошинской «Чернобыль. Совершенно секретно», вышедшей в 1992 г., приводится секретное письмо Б.Щербины Н.Рыжкову от 29 июля 1986 г. Там есть такая фраза: «На территории станции выброс топлива оценивается в 0,3% (в три тысячи раз меньше, чем предполагалось ранее)». Перемножим эти цифры, получим 900%. Конечно, здесь явная ошибка, а на самом деле, я думаю, речь идет как раз о тех 90%.
- Но истина рано или поздно должна была всплыть...
- Вовсе не обязательно. Те, кто направлял в Чернобыль людей, были уверены: дураков, которые полезут в шахту, где радиоактивность 1000 рентген в час, не найдется. Но они нашлись. Даже много. И сейчас требуют вернуться к рассмотрению причин аварии.
- Ну что же, надеюсь, вы своего добьетесь.

_________________
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль Персональный альбом  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Документы, публикации
Сообщение #10 Добавлено: 01 июл 2009, 09:38 
Не в сети
Администратор
Администратор
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 июн 2009, 12:45
Сообщений: 998
Изображения: 0
Откуда: Россия
Были ли Вы в Припяти?: Да, более трех раз
Баллы репутации: 128
Журнал "Техника-молодежи" №4, 1997 г.

"О катастрофе века. И не только о ней" - о Валерии Легасове
"Помни Чернобыль!" - фоторепортаж

Изображение Изображение Изображение Изображение Изображение Изображение

_________________
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль Персональный альбом  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Документы, публикации
Сообщение #11 Добавлено: 01 июл 2009, 10:18 
Не в сети
Администратор
Администратор
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 июн 2009, 12:45
Сообщений: 998
Изображения: 0
Откуда: Россия
Были ли Вы в Припяти?: Да, более трех раз
Баллы репутации: 128
Саркофаг: 20 лет и 4 дня
Насколько защищен Чернобыльский аварийный блок


20 лет назад, в ноябре 1986 года, завершилось строительство укрытия, саркофага над 4-м блоком Чернобыльской АЭС. Практически с первых дней строительства в нем принимал участие доктор физико-математических наук, начальник отдела российского научного центра "Курчатовский институт", член Нью-Йоркской академии наук Александр Боровой. Накануне памятной даты с ним встретился наш корреспондент.
Все время строительства Александр Боровой был там. Неделя за неделей, месяц за месяцем. 30 ноября 1986 года правительственная комиссия приняла в эксплуатацию саркофаг, который закрыл аварийный 4-й блок. Одно из последних свершений той ушедшей в небытие страны... Потом ученый курировал состояние аварийного блока.
- А какие дни из тех чернобыльских были особенными? - спрашиваю собеседника.
- Потрясли меня четыре дня. Все помню до мельчайших деталей. Забыть их невозможно.

Первый день
- Утром меня вызвал председатель правительственной комиссии, заместитель председателя Совета министров СССР Щербина:
- Блок разогревается. К тому же пыль на площадке стала более радиоактивной. И еще. Вертолетчики зафиксировали четырехкратное повышение фона. Надо срочно выяснить: случайно это или нет.

Можете представить мое состояние? Шок, ужас, все что хотите. Сам я понимал, что блок не мог заработать. Цепная реакция в разрушенном блоке долго продолжаться не могла. Вспыхнула бы и погасла. Без серьезных последствий. Но что происходит? Мои товарищи побежали к строителям. И те открыли свою тайну. Оказалось, что при возведении защитных конструкций тысячи тонн бетона пролили мимо. И он закрыл доступ воздуха к реактору, нарушилась естественная вентиляция, поэтому и повысилась температура.
Выяснил и другое. Контролирующие приборы-фильтры строители почему-то поставили поближе к дороге, где постоянно шел поток машин. Пыль столбом - естественно, радиоактивный фон подскочил. Но к блоку это не имело отношения. Можно было вздохнуть. Но почему приборы на вертолете показали скачок радиации? Оказывается, утром над блоком летал новый экипаж - вчера только прибыл из Афганистана. Из боев пилоты сразу попали в радиоактивное пекло... Летчики не знали, что показания вертолетных приборов надо делить на четыре.
Пришел к Щербине, все объяснил. Про бетон, приборы. И услышал: "Я вам не верю. Это все расчеты, а вдруг вы ошиблись..."

И мы придумали, как убедить. Собрали у коллег самые разные дозиметры. Французские, немецкие, наши. Японский дал академик Легасов. Поднялись на вертолете над блоком. Все дозиметры показали - скачка радиоактивности нет. Вечером докладывал председателю комиссии.
- Похоже, правда...

После этого на заседаниях правительственной комиссии меня стали замечать. Зауважали. Помню, заболел. Мучил кашель: обжег радиоактивностью легкие, бронхи. На очередном заседании комиссии заснул - три ночи до того не мог глаз сомкнуть. И упал в проход, но и тогда не проснулся. Военные за ватник подняли, встряхнули.
Кстати, тогда военные независимо от звания тоже в ватниках ходили. Погоны не пришивали, чтобы их не пачкать: все время же приходилось по развалинам блока мотаться. Но звезды чернилами рисовали. Три фиолетовые звезды, значит, генерал-полковник.

Второй день
- Работал вместе с нами Базырь Коля. Здоровенный парень, 42 года. Мастер спорта. У него только-только сын родился. Помню, мы сидели вечером в комнате, пили чай. Вошел Николай. И вдруг сразу прилег на диван.
- Ты что?
А у него уже сердце не билось. Оказалось, что есть люди, которые смертельно боятся излучения. У них страх в подкорке сидит. С этим ничего нельзя сделать. Но тогда на строительстве укрытия мы все, как на фронте, шли в атаку. Коля был рядом, но страх свой скрывал, стеснялся сказать правду. Держал себя в руках, но сердце не выдержало.
У меня самого страх закрытого пространства. Пойду в любую радиацию, но только не это... Помню, оказался в разрушенной узкой трубе, и такой ужас охватил. Еле назад выбрался. И еще мучил страх высоты. А приходилось подниматься на самую крышу. Почти 70 метров по обледенелым ступенькам пожарной лестницы. В пластиковых комбинезоне, башмаках, которые скользят. На спине дозиметр. И так на высоту двадцатиэтажного дома...

Третий день
- Это было в 1987 году. Заседание правительственной комиссии. Обычно его вел Щербина. А тут из Москвы прислали большого чиновника в ранге заместителя министра. Ему хотелось себя показать.
- Встаньте, - приказным тоном обратился он ко мне. - Ваши товарищи физики (слово "товарищи" произнес с особым нажимом) намерили в помещении станции восемь тысяч рентген, а военные - пять тысяч. Вы что, работать не можете? Перемерить немедленно!
- Товарищ председатель, не все ли равно 8 или 10 тысяч? Прожить в таком поле можно всего несколько минут. Мы что, собираемся там работать?

И объясняю, как происходит в такой ситуации измерение. Человек бежит через зал с удочкой, на конце лески прикреплена дозиметрическая таблетка. На ходу забрасывает ее подальше, а сам бегом - в укрытие. Через минуту выбегает и вытягивает свою удочку... А если споткнется, упадет - кругом же обломки, как после бомбежки. И слышу страшное обвинение:
- Трус. Мы вас откомандируем обратно.
Меня как по башке ударили. В зале, который постоянно кашлял обожженными легкими, мертвая тишина. Все же знали меня. Утром позвонил директору института, президенту Академии наук Александрову: "Анатолий Петрович! Такая ситуация..."
- Кто вас направил в Чернобыль? Я. Только я могу и вернуть. А кто недоволен, пусть пишет в институт, разберемся.
Мне легче стало. Никто само собой ничего не написал, а чиновника того, который так ни разу и не побывал на блоке, я больше не видел.

Четвертый день
- 1 мая 1988 года. К этому времени перестали бегать по опасным помещениям, а бурили в них скважины, вводили приборы. Проводили тщательную эндоскопию реактора...Только сели за стол. Все, как обычно, - закуска, водочка. Вдруг звонит бригадир бурильщиков Саша Мельников:
- Александр Александрович! Из скважины идет не то туман, не то дым.
Знал, что это за туман. Понял - вляпались. Ясно, что бур, который постоянно охлаждали водой, попал в раскаленное ядерное топливо. Произошел взрыв. Пар, насыщенный плутонием, вырвался к людям. Вхожу в помещение, а дверь даже не закрыта. И вдруг из тумана голос солдатика: "Предъявите пропуск!" Бурильщики ушли, а часовой не имел право оставить пост. Молоденький такой, как мой младший сын Виталий. И респиратор, вижу, не закреплен толком.
- Уходи немедленно.
- Вы же гражданский, не можете меня снять с поста.
Хотел, было, его силой вытолкать, но понял, что могу не справиться.
- А знаешь, говорю, оставайся, не уходи. Здесь и умрешь. Минут через двадцать. И без мучений, только сознание потеряешь. А в больнице неделями будешь умирать. Я сам видел, как в 6-й люди уходят.
Паренек заплакал и побежал. А мы подтянули кишку с водой, осадили пыль, наглухо закрыли двери. Тогда первый раз и столкнулся с плутониевой пылью. Потом она стала нашим главным врагом...

Меня двадцать лет до той командировки в Чернобыль учили выживать в радиации. Куда можно идти, а куда нет. Сколько можно находиться в том или ином радиационном поле. А присылали на станцию совсем необученных солдат. Я просил выстроить очередной батальон и объяснял, чего опасаться, как правильно надевать лепесток-респиратор, чтобы он плотно прилегал к лицу и не пропускал пыль.

Мысли вслух
- Почему покончил с собой академик Легасов? Я сам себе много раз задавал этот вопрос. Почему на вторую годовщину Чернобыля 26 апреля 1988 года он залез в петлю под лестницей? Не знаю. Но он был болен. Сильно облучился. В больнице уже пытался покончить с собой, приняв много снотворного. Откачали. Масса неприятностей на работе. Его не любил Горбачев. Легасова, а не Михаила Сергеевича назвали Человеком года. Горбачев вычеркнул академика из списков кандидатов на звание Героя Социалистического Труда. Дали это звание Легасову посмертно, на десятилетие Чернобыля...

* * *
- Это счастье, что укрытие простояло 20 лет. Ведь оно опирается на разрушенные конструкции. В укрытии осталось более 180 тонн ядерного топлива. Насколько это опасно? И от российского президента мне задавали такой вопрос. Отвечал, что цепной реакции не будет. Если и произойдет радиоактивный выброс, то пострадает только персонал. До Киева не дотянет. Даже, если рухнут конструкции укрытия.

* * *
- Почему в Чернобыле все произошло? Никаких космических сил, пришельцев. Ерунда. Никто ничего специально не подрывал. Тоже полная чушь. Все дело в компетентности. Директор станции ничего не понимал, что творил. Главный инженер до того проводил электричество в колхозах. Издевались над реактором как могли. Вздыбили его. А реактор опасный, способный на саморазгон. Представьте, что едете на машине. Хотите переключить передачу - не получается. Тормозите, а машина мчит дальше. Наверное, выключите зажигание, остановитесь. Они этого не сделали.

* * *
- Александр Александрович, - спросил я в конце разговора собеседника, - какие ощущения возникают у вас 26 апреля?
Ученый задумался.
- Вы знаете, что там была вся моя семья. Приехала и осталась в Чернобыле жена. Не могла без меня, волновалась. Приезжал сын, снимал в качестве оператора фильм. Все обошлось. Словами я свои ощущения не передам. Только музыкой - 6-й симфонией Чайковского. В ней и отчаяние, и радость...
Оказалось, что при возведении защитных конструкций тысячи тонн бетона строители пролили мимо. И он закрыл доступ воздуха к реактору, нарушилась естественная вентиляция.
Почему в Чернобыле все произошло? Никаких космических сил, пришельцев. Ерунда. Все дело в компетентности. Директор станции ничего не понимал, что творил. Главный инженер до того проводил электричество в колхозах. Издевались над реактором как могли.

Карпов Вадим
"Труд" № 195 за 20.10.2006
Полный текст публикации: http://www.trud.ru/issue/article.php?id=200610201950401

_________________
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль Персональный альбом  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Документы, публикации
Сообщение #12 Добавлено: 02 июл 2009, 10:27 
Не в сети
Администратор
Администратор
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 июн 2009, 12:45
Сообщений: 998
Изображения: 0
Откуда: Россия
Были ли Вы в Припяти?: Да, более трех раз
Баллы репутации: 128
Журнал "Химия и жизнь" №4, 1987 г.
"Высвечено Чернобылем" - интервью с Валерием Легасовым

Изображение

Встреча была назначена на 16.50 в понедельник 28 апреля 1986 года. Член редколлегии «Химии и жизни» академик Валерий Алексеевич Легасов пригласил сотрудника редакции, чтобы обсудить несколько текущих дел, а главное, тезисы проблемной статьи о состоянии химии и химической технологии. Главный тезис: без опережающего развития современной, подчеркиваю, современной химии и столь же современной технологии разговоры о научно-техническом прогрессе так и останутся разговорами.
Потому хотя бы, что любая физическая идея начинает работать на нас лишь после того, как материализуется в веществах, конструкциях и технологических процессах. В конечном счете, все зависит от химиков. Так, к примеру, в атомной энергетике три четверти всех операций, начиная с выщелачивания урана из руд и кончая захоронением радиоактивных отходов, это операции, по сути, химические.
Мы знакомы со студенческих лет. Упоминаю об этом лишь затем, чтобы читатель не удивлялся некоторым оборотам публикуемой ниже беседы. Сегодня академик Легасов - член Президиума АН СССР, первый заместитель директора Института атомной энергии имени И. В. Курчатова. Его рабочий день, расписанный по минутам, обычно начинается в 10.00 утра, а заканчивается, как правило (впрочем, последние полгода это правило редко соблюдалось), часов в 10 вечера. Следующий час - сугубо личный, час отдыха и размышлений. Именно в этот час встречались обычно где-нибудь в окрестностях института. Вышагивает, чуть сутулясь... Рядом степенно идет большой пушистый пес, который всегда считает третьего лишним, но терпит.
Лишь когда дело касается самого главного — для науки ли, техники, журнала или отдельного человека, академик выкраивает из своего дневного бюджета времени полчаса или час для встречи с «дружественной прессой». Как должно было быть и в тот апрельский понедельник.
На всякий случай, я позвонил накануне - мало ли какие могут быть перемены. Перемены были: член правительственной комиссии по расследованию причин аварии на ЧАЭС академик Легасов вылетел в Чернобыль в числе первых. С тех пор на протяжении многих недель увидеть его можно было разве только по телевизору...
Лишь через полгода, когда подходил к концу первый, самый сложный этап работ по ликвидации последствий аварии, когда уже прошло венское совещание экспертов МАГАТЭ, когда были готовы к пуску первый и второй блоки Чернобыльской АЭС, состоялась та, надолго отложенная беседа. Естественно, с несколько обновленным углом зрения.
Знакомый кабинет в Курчатовском институте. Чуть слышно шелестит лента в магнитофоне, фиксируя наш разговор, поначалу довольно вялый. Причиной здесь, очевидно, накопленная усталость моего собеседника. Лишь спустя какое-то время (судя по пленке, минут через шесть-семь) беседа набирает нужный ритм и темп. Вот с этого момента и воспроизведем запись.
Легасов: Неправильно! Не в согласованиях дело. Я могу за две минуты, причем не только в экстремальных условиях, согласовать все, что нужно, по телефону. Про Чернобыль и говорить нечего: то, что было, тут же давали. Но если нечего давать?!
Повторяю то, с чего начал: сколько ни говори «халва-халва-халва», во рту сладко не станет; сколько ни тверди «научно-технический прогресс», сколько ни ходи по начальству с прекрасной идеей, какой робот или станок, к примеру, придумали, но до тех пор, пока этот станок или робот не облачен в нужные для него материалы, пока нет процессов, в которых эти материалы получаются, все хождения будут впустую. Без материала, без чувствительных датчиков, без мембран, волокон, красителей и еще многого химического, нашего никакая техническая идея современной не станет. Электронику взять. Она начинается с логики операций, а дальше - сплошь материал! Или машиностроение, о котором сегодня так много говорим. Оно тоже опирается прежде всего на материалы, на произведенное химией.
Только тогда металлургию тоже частью химии надо считать…
А как иначе? В основе-то преобразования вещества. Вот, забегая немного вперед, скажу - теперь этот факт известен: случилось в Чернобыле - потребовались роботы для проведения определенной работы, так их сделали за две-три недели, причем лучше, чем французские или итальянские. Конструкторы у нас великолепные.
А без Чернобыля сколько эти великолепные роботы пришлось бы согласовывать, пробивать, внедрять? Внедрять - слово-то какое!
Согласен, заинтересованность отраслей, производящих новую технику, в том, чтобы делать действительно новое, оставляет, как говорят, желать лучшего. Но даже когда есть все: и экономические рычаги, и самая что ни на есть кровная заинтересованность, произведенное химиками остается основой. Если ж нет материала, если нет упреждающего развития химии, множество прекрасных физических идей так и остаются идеями. Вот они, идеи, стоят (кивок в сторону полки с папками. - В. С), только наши энергетические идеи - одна лучше другой. А неосуществимы при существующем уровне химии. И в других отраслях, имеющих дело с материалом, то же самое, если не хуже. Вот где суть. Чернобыль и это высветил.
Каково было первое впечатление?
Впечатление?! Когда мы прилетели в Чернобыль, то первоочередной задачей была точная оценка радиационной обстановки. От этого зависела возможность пребывания людей в пораженной зоне. Не о населении речь — эвакуация населения была неизбежной, а о тех, кому предстояло работать над ликвидацией последствий случившегося.
И сразу же - химия. Уровни радиации на разных участках отличались порядками величин. Некоторые из них надежно фиксировались существующими дозиметрическими приборами, другие же сразу выводили из строя электронные компоненты приборов, и обстановку, к тому же быстро меняющуюся, оценивать было сложно. Сами приборы требовали сопровождения разведчиков. И как тут было не жалеть, что в те дни очень не хватало надежных и простых химических детекторов, видимым образом (цветом, к примеру) реагирующих на интенсивность ионизирующего излучения! Подобные детекторы могли оставаться на маршрутах в качестве меток и т. д.
Вот подготовленность биохимиков и медиков к быстрому и массовому введению йодсодержащих препаратов сыграла свою положительную роль. Правда, с оперативной информацией для населения об элементарных основах радиометрии (чего стоит опасаться, а чего нет) в простой и доступной форме дело вначале обстояло неважно. Курчатовцам даже пришлось взять на себя издание листовок на эту тему для всех работающих в зоне.
Следующая важнейшая задача - ликвидация горения графита, введение в разрушенный реактор компонентов, способных удержать, отфильтровать выделяющиеся радионуклиды, - снова задача химическая, по сути. Готовых алгоритмов действий для этих условий, к сожалению, не было. Ведь нужны были фильтрующие материалы, не горючие, не испаряющиеся, распространяющиеся по всем возможным отметкам здания.
Желательно при этом, чтобы они - при правильно подобранной композиции - не сильно ухудшили естественный теплоотвод от разогретого ядерного топлива, чтобы помогли стабилизовать температуру за счет фазовых переходов или эндотермических химических процессов.
Единственно ясным и сразу реализованным решением было введение соединений бора для эффективного поглощения нейтронов, если бы в этом возникла необходимость. Все остальное приходилось изобретать на ходу, с учетом возможностей быстрой доставки на площадку.
Позже возникла проблема выбора нужных марок бетона. Чтобы он схватывался не быстро - ведь подавать его можно было лишь с больших расстояний - и чтобы этот бетон был способен выполнять свои функции в условиях радиационных и тепловых воздействий.
Одновременно встала задача локализации радиоактивной пыли — ведь было уже жарко и сухо, нельзя было допустить ветрового переноса загрязненных частиц на большие расстояния. Сразу же был построен химический мини-цех, где синтезировались компоненты и создавались композиции, способные быстро полимеризоваться на поверхности, образуя нерастворимые пленки. Химики тут же на месте улучшали подобные составы, использовали комбинированные полимеры, фосфатные соединения. При сооружении водозащитных устройств для удержания активности на поверхностях использовали природные цеолиты.
Все дезактивационные работы требовали химических знаний, но многое создавалось и проверялось на ходу. Так что все время ощущалась, с одной стороны, огромная роль химиков и химических знаний в этой острой ситуации, а с другой - то, что в наших научных планах не было многих исследований, столь важных в случае возникновения непредвиденного...

Изображение

Что можно сказать о причинах аварии?
О них писалось довольно много и ясно. Персонал станции стремился любой ценой провести порученные ему испытания турбоагрегата. Суть испытания заключалась в измерении времени, в течение которого турбина, на которую перестал подаваться пар, вращаясь по инерции, способна поддерживать в генераторе электрические параметры, необходимые для обеспечения собственных нужд реактора.
Испытания эти должны были проходить по такой примерно схеме: постепенное снижение мощности реактора (при ее уменьшении примерно до четверти номинальной реактор должен быть остановлен, а оставшийся пар перепущен по коммуникациям мимо турбины), прекращение подачи пара на турбину и, наконец, электротехнические измерения.
В процессе снижения мощности операторы «упустили» заданную программой величину, с которой следовало начать испытания, мощность реактора упала почти до нуля. В этом случае реактор должен быть остановлен и стоять примерно сутки, пока не распадутся короткоживущие изотопы, активно поглощающие нейтроны, так называемые «нейтронные яды». Но поскольку утром 26 апреля реактор по графику останавливался на планово-предупредительный ремонт, а после месячного ремонта он мог до остановки работать еще год или более, то испытания практически сорвались. Вот тут-то, видимо, и сыграло роль стремление выполнить задачу «любой ценой».
Без остановки реактора стали повышать его мощность; подняли один за другим управляющие стержни, поглощающие нейтроны. Из-за того, что в реакторе еще были нераспавшиеся нейтронные яды, подъем стержней оказался не очень эффективен - мощность росла медленно. Еле-еле удалось стабилизировать ее на уровне 200 МВт, но какой ценой! Ценой нарушения строжайшего запрета работать на реакторе без разрешения главного инженера, если в активной зоне остается менее 30 стержней. Если же в зоне останется всего 15 стержней, то и главный инженер не вправе разрешать работу — реактор должен быть немедленно остановлен. В ту злополучную ночь в зоне оказалось менее 8 стержней, но операторы продолжали свой эксперимент...
Эти манипуляции и ряд других обстоятельств сделали работу реактора неустойчивой. На этот случай в системе управления есть несколько защитных барьеров, сигналы с которых автоматически останавливают реактор. Персонал отключил все эти защитные барьеры - опять же во имя выполнения задачи «любой ценой». Затем совершили еще одну ошибку, из-за чего и начался самопроизвольный рост мощности в условиях неуправляемой - беззащитной активной зоны. Последняя барьерная линия - аварийная защита, вводимая простым нажатием кнопки, в этих условиях не успела остановить возросшую в 13 раз за 1 секунду мощность реактора, ибо конструкция этой защиты не обладала быстродействием, нужным в столь невероятных условиях.
Дальнейшее известно: разогрев материалов зоны до очень высоких температур, мгновенное мощное парообразование, вскрывшее герметичную активную зону с инертной атмосферой, химические процессы раскаленных металлов и графита с парами воды и с кислородом попавшего в реактор воздуха, разрушение здания и вынос части топлива и накопленных радиоактивных осколков за пределы блока и станции.
И как было с этим бороться?
Вводить в горящий реактор карбид бора, доломит, другие компоненты из-за сложной радиационной обстановки можно было лишь с воздуха, с высоты 200 м. Подобные «сбросы» вызывали, естественно, пылеобразование. Но вот что важно: при этом происходило не только распыление, но и укрупнение аэрозольных частиц, что задерживало распространение их на дальние расстояния, но рядом с четвертым блоком загрязнение росло. Что называется, огонь на себя...
Если бы все необходимые химические компоненты на аварийный случай находились внутри здания реактора или если бы проектом были предусмотрены коммуникации, позволяющие быстро вводить нужные вещества в активную зону, то справиться с прямыми последствиями аварии было бы куда проще.
Я где-то читал, что за рубежом атомные реакторы закрывают круглыми железобетонными колпаками, выдерживающими даже случайное падение самолета или метеорита...
И за рубежом есть атомные реакторы без колпаков. У нас же все реакторы типа ВВЭР-1000, например, снабжены подобными колпаками. Их назначение — не только уберечь реактор от внешних силовых воздействий, но, главное, удержать радиоактивные выделения внутри здания, если из-за потери теплоносителя будут разгерметизированы тепловыделяющие элементы.
В реакторах типа чернобыльского та же задача решается по-иному. Все опасные элементы размещены в прочно-плотных боксах. То есть в этом случае как бы не один защитный корпус, а множество их, секционированных. Но все эти сооружения, как, кстати, и колпаки, не рассчитаны на внутреннюю детонацию во всем диапазоне возможных значений импульса...
Снова хочу вернуться к химии. Реакторщики, естественно, изучали все аварии на АЭС и, если было нужно, предпринимали дополнительные меры безопасности. Особенно после нашумевшей аварии на станции Тримайл-Айленд в США. Но не изучали, к сожалению, аварии в других отраслях промышленности. А ход событий на Чернобыльской станции, приведший к трагедии, ничем не напоминал ни одну из аварийных ситуаций на других АЭС, но был чрезвычайно, до деталей схож с тем, что произошло на химическом заводе в Бхопале в 1984 г.
До деталей?!
До деталей. У нас работа в ночь на субботу, там - в воскресенье. Здесь отключили аварийную защиту, там отключились играющие защитную функцию холодильники и абсорбер. Там была техническая неисправность задвижки, пропуск воды и как результат экспоненциально развивающаяся экзотермическая реакция при отключенных холодильниках, здесь - избыток пара и рост реактивности.
Главное же в том, что и там и тут персонал мог, имел технические возможности, несмотря на все запреты, отключить защитные устройства.
Если бы реакторщики сделали выводы из аварии в Бхопале... Впрочем, что теперь говорить. Справедливости ради замечу лишь, что химики именно после Бхопала «стучались в реакторные двери», но такие слова, как «метилизоцианат», «окисление», «химические реакции», делали проблему для физиков неинтересной. Урок Бхопала впрок не пошел...
Главное же, повторяю еще раз: алгоритма поведения в таких ситуациях не было ни у кого. А он должен быть. И дать его могут только совместные усилия физиков и химиков при соответствующем развитии науки и сознании, что упреждающее развитие химической технологии не прихоть химиков, а общечеловеческая необходимость!
Он молчит, а я пытаюсь себе представить те первые, самые напряженные дни и часы. Воскресают в памяти молодые бойцы - пожарники, что приняли на себя первый удар.
Они выполнили свой долг профессионально. Хотя, наверное, даже не всё понимали - с атомным джином знакомы были понаслышке. И, тем не менее, шли в огонь, спасая других. Впрочем, об опасности радиации они знали, конечно. И тем не менее шли.
Думаю, что членам Правительственной комиссии - ученым, физику-ядерщику Е. П. Велихову и химику В. А. Легасову, - многое было понятнее во сто крат. И им, именно им, людям науки, командированным в жерло беды, надо было найти оптимальное решение физико-химической задачи со многими неизвестными — задачи, которой до них не решал никто...
Пауза затягивается. Нарушает ее вопрос корреспондента — можно ли было заранее ввести дополнительные элементы химзащиты в конструкции реакторов? Ответ краток и жёсток: можно и нужно. И это тоже один из уроков Чернобыля.
Хотел бы задать вопрос, содержавшийся во многих письмах в нашу редакцию: почему в сообщениях печати в мае-июне особый упор делался на изотоп иод-131? Разве только он был в выбросах? Разве только он представлял и представляет опасность?
Как химик, ты должен понимать, что такое динамика процесса. Любого, в том числе радиоактивного.
В первые минуты после выброса радиоактивного облака наибольшую опасность представляли изотопы благородных газов. Хорошо, что по стечению атмосферных условий облако прошло мимо поселка Припять и постепенно рассеивалось в атмосфере, теряя активность. Самые активные изотопы - короткоживущие, это понятно. А потом, когда облако прошло, главную опасность представляли выпавшие из него короткоживущие компоненты, в первую очередь йод. Мало того, что активность у него большая - период полураспада всего восемь суток, так он еще и усваивается живыми организмами и, что хуже всего, передается по пищевым цепям и накапливается в организме. Поэтому и говорили больше всего о йоде, запрещали зелень есть, молоко проверяли особенно тщательно, всех работающих защищали респираторами - прежде всего чтобы йод не попал в щитовидку. Особо следили за этой железой...
Йод, вдобавок ко всему, еще и в волосах, растворяясь, накапливается, и этот растворенный йод уже не смыть. Поэтому многие стриглись наголо. Усы-бороды приходилось сбривать, как во времена Петра Первого...
Смотрю на академика: и правда, шевелюра у него короче, чем была весной. Тоже, небось, стригся? Но спросить об этом почему-то не решаюсь. А он тем временем продолжает.
Когда спустя месяц большая часть радиоактивного йода распалась, максимум внимания радиохимиков переместился на плутоний. Он, как известно, не столь радиоактивен, но долгоживущ и токсичен. Его накопление - даже в малых дозах - опасно для легких. Потому и плутонием с первых дней занимались. Но, поскольку он менее активен, первый месяц больше всего опасались йода. И предостерегали соответственно.
К счастью, протяженность зон с повышенной концентрацией плутония оказалась малой, а химические формы и размеры частиц, в которых он существовал, легко задерживались респираторами. Кстати, респираторы, защищавшие от всех радиоактивных аэрозолей дыхательные пути работавших в зоне, тоже дали химики...
Следующей проблемой стали уже долгоживущие изотопы стронция и цезия. Их количество, их потенциальную опасность важно знать, чтобы разумно строить стратегию реэвакуации населения - когда и куда можно людей пускать, какие способы химзащиты - дезактивации применять в дальнейшем.
В этот момент зазвонил телефон. «Некстати, - подумал я, - назначенное время подходило к концу». Но жалеть об остановленном магнитофоне не пришлось - такой это был разговор.
Звонил Анатолий Петрович Александров - директор, учитель, тогда еще президент Академии наук. Я, конечно, не слышал, что говорил он в трубку, но это можно было понять по ответам моего собеседника.
Смысл разговора: опять депутация из Киева: говорят, новая вспышка активности... Легасов отвечает сердито: у киевлян, к несчастью, вспышки слухов возникают регулярно: то реактор четвертого блока работает, то что-нибудь обваливается, то появляются свинцовые или циркониевые загрязнения атмосферы... Проверяешь - да, есть, к примеру, свинец, особенно на обочинах дорог. Но только его источник - сгорающий в двигателях машин этилированный бензин…
Возвращаемся к прерванному разговору.
Два вопроса о саркофаге. Первый: состав «засыпки» был придуман на месте или где-то когда-то подобный использовался; какова его эффективность? И второй вопрос засыпка - это решение проблемы, так сказать, сверху. А снизу? Газеты сообщали о бетонной подушке под останками реактора. Как и из чего ее делали? Какие химические проблемы возникли здесь? Да, и еще: проблема сбоку - стена для защиты воды…
Все эти проблемы связанные. Состав «засыпки» придумали на месте. Эффективность защиты сверху оценена: благодаря физико-химической обоснованности выбранной композиции, скорости действий, мастерству и точности вертолетчиков возможные масштабы загрязнения уменьшены в десятки раз. Важно, что этот - самый первый этап работы был завершен еще 2 мая. Но повторяю еще и еще раз: масштабы аварии могли быть меньше, если бы не приходилось ничего изобретать на ходу, если бы готовность к подобной экстремальной ситуации была больше.
О подфундаментной плите... Тогда, в первые дни после аварии, нам не было точно известно расположение кусков топлива разрушенного реактора. Было опасение, что часть его, разогреваясь, может проплавить конструкции и выйти в почву. Поэтому и решили сооружать охлаждаемую подфундаментную плиту. Строители работали самоотверженно и быстро. Сооружение шло параллельно с экспериментами, иногда на ходу приходилось менять решения. Высказывались сомнения в целесообразности сооружения такой плиты, но по-моему, решение, нацеленное на защиту подпочвенных вод при самых экстремальных условиях (они, к счастью, не возникли), было безусловно правильным.
Но и тут работать было бы много проще, если бы загодя были продуманы и спроектированы конструкции элементов защиты, если бы заранее были испытаны рецептуры бетонов и т. д. Физико-химическая подготовленность в области термо- и радиационноустойчивых материалов могла упростить многие решения в экстремальной ситуации.
Ту же цель - защитить природные воды - преследовало и сооружение стены в грунте, в наиболее загрязненных местах. Здесь было проще и с материалами, и с конструкцией.
Вопрос о дезактивации территории: как она проходила, какую роль сыграли полимерные материалы, в частности те, что разработаны как средство борьбы с эрозией почвы химиками МГУ под руководством члена-корреспондента АН СССР Я А. Кабанова?
Очень хорошо, что были кабановские работы и что я знал о них. Но плохо, что налаживать их выпуск пришлось на ходу. Плохо, что существующая техника дезактивации не была приспособлена для работы в возникших условиях на столь больших площадях. Плохо, что лишь чернобыльская авария заставила срочно наладить производство многих составов в нужных масштабах...
Хочу обязательно отметить работу сотрудников ГИПХа во главе с членом-корреспондентом АН СССР Борисом Вениаминовичем Гидасповым. У них были свои составы, но не это главное. Как прикладники, они на месте находили технологически правильные решения. Гидаспов чуть не собственноручно сваривал мешки из толстого полиэтилена, в эти мешки загружали полимерный раствор и сбрасывали мешок с вертолета в нужной точке. Мешок разрывался, жидкость растекалась и полимеризовалась, образуя защитную пленку, фиксирующую радионуклиды.
Примитив? Были и другие, кто так считал. Стоило Гидаспову уехать, как какой-то умник предложил это дело усовершенствовать. Дескать, незачем возиться с мешками, есть вертолеты сельхозавиации с форсунками — будем разбрызгивать с них тот же состав. Умно? Не совсем. Не учел «рационализатор», что полимерный раствор в виде мелких капель на пути к земле пройдет через горячие газы выхлопа и высохнет, заполимеризуется. В результате вместо жидкости наземь упадет горючий порошок!
И здесь я опять возвращаюсь к тому, с чего начал. У нас есть развитая наука и развитая промышленность. Изобразим их в виде двух пирамид (рисует). Но соединяются эти пирамиды лишь через вершины, образуя чрезвычайно узкое горлышко технологий, я имею в виду современные технологии. Есть, к примеру, прекрасные керамики с таким комплексом свойств, что они решили бы многие проблемы машиностроения. Но где они, эти керамики? На кафедре в Менделеевке? В каком-нибудь НИИ? А заводы технической керамики кафель и тот бракованный гонят. Изменять технологию нужно! Без этого - никуда.
Тут опять раздался телефонный звонок. Некто договаривался с Легасовым о материалах Генеральной сессии МАГАТЭ в Вене. Естественно, после этого я задал вопрос о первой поездке в Вену, на совет экспертов. Валерий Алексеевич показал довольно толстую книжицу в желтой обложке - доклад советской делегации.
... Доклад занял пять часов, причем в основном это был комментарий к напечатанному. В конце советской делегации аплодировали эксперты даже тех стран, где очень многие настроены агрессивно по отношению к атомной энергетике вообще. Удивлялись масштабам проделанного нашей страной, конкретности выводов и предложений. И откровенности тоже. Ведь Чернобыль не только наши - общечеловеческие проблемы высветил.
Первый этап работы по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС завершен. Но работы, наверное, еще много?
Смотря с чем сравнивать. В нашем разговоре я попытался показать в некоей последовательности, какое место занимала и продолжает занимать во всей этой работе ее химико-технологическая составляющая. Роль химических исследований и процедур будет важной и в последующих чернобыльских делах.
Вот мы упоминали о цезии. Какие там его изотопы, каковы их радиоактивные характеристики, известно. Но не менее важно было определить, в какой форме он существует - в молекулярной или ионной? В ионной, как оказалось. А раз так, с ним труднее бороться: легче растворяется, легче мигрирует. Значит, нужны сорбенты соответствующие. Другие изотопы в молекулярной форме находятся. Для них нужны другие средства борьбы.
Но все нужно очень хорошо, очень точно мерить. Химики должны научиться определять формы существования и концентрации тех или иных элементов в разных средах с той же надежностью, как радионуклиды.
И чтобы, в идеале, химики, как радиометристы, могли делать свои замеры быстро, оперативно и дистанционно.
А что, в принципе, это возможно - в перспективе. Но вот что еще надо обязательно сказать... Сейчас, после Чернобыля, многие озлоблены на ядерщиков. И забывают при этом, что и после Чернобыля атомные электростанции остаются наиболее экологически чистыми - при их нормальной работе. И что многие другие отрасли промышленности, химические в том числе, представляют не меньшую потенциальную опасность для людей при авариях. Не с техникой или технологией надо бороться, а с потерей должной культуры в их создании и эксплуатации. На этом, извини, я хотел бы закончить.
Последний вопрос: сколько времени в общей сложности пришлось пробыть в Чернобыле и Припяти?
Достаточно много. Но это не важно. Сейчас опять собираюсь...
Потом у сотрудников и родственников Валерия Алексеевича я все же узнал ответ на свой последний вопрос: 17 дней вначале, потом еще неделю, потом еще и еще - словом, ни у кого из ученых и руководителей его ранга такой длинной вахты не было.
Еще и поэтому мне кажется очень важным донести до масс химиков (и не только химиков) то, что высветил Чернобыль физикохимику Валерию Легасову.

Взял интервью
В. СТАНЦО
Фото В. Ободзинского

_________________
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль Персональный альбом  
Ответить с цитатой  
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Форум закрыт Эта тема закрыта, Вы не можете редактировать и оставлять сообщения в ней.  [ Сообщений: 85 ]  На страницу 1, 2, 3, 4, 5 ... 8  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
cron
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB3
Яндекс цитирования