Сделать домашней|Добавить в избранное
 
 

Ликвидаторы

Автор: architecxp от 2-12-2010, 18:16

Ликвидаторы

 


Много воды с тех пор утекло в реке Припять.
Еще больше «воды» на эту тему налили горе-журналисты, продажные  политики и «лже-ликвидаторы».
Кто только не спекулировал на этой теме! И вот теперь, когда настоящих ликвидаторов осталось совсем немного, теперь уже все, кому не лень, вдруг вспоминают, что они «герои Чернобыля». Поэтому синдром «Ленинского бревна» и сегодня живее всех живых!

Так кто же они такие - ЛИКВИДАТОРЫ ?

Все началось с первого заседания Правительственной комиссии после обеда 26 апреля 1986 года в Припяти. Комиссия маялась ожиданием приезда Щербины Б.Е., и строила догадки. В Припяти было знойно, но не пыльно. После обеда город усиленно мыли поливалками.  Но в воздухе уже вовсю носились «шитики», а асфальт сифонил до 10 рентген. Брюханов и Фомин ничего вразумительного сказать не могли. Гражданская оборона провалилась, в виду своей полной несостоятельности. Эксплуатационники, по свидетельству Волошко, председателя припятского горисполкома, разбежались:
- Из пяти с половиной тысячи человек эксплуатационного персонала – 4 тысячи исчезли в первый же день в неизвестном направлении…
Инициативу по ликвидации последствий аварии взяли на себя энергостроители.
Вот тогда замминэнерго Шашарин Г.А. и предложил создать пять рабочих групп по устранению аварии и ее последствий..
Одну из групп так и назвали: « Группа аварийно-восстановительных работ. Ответственные Семенов, Цвирко, монтажники». Прилетевший позже Щербина Б.Е. группу утвердил, а на практике ее возглавил мужественный и опытный атомостроитель  начальник УС ЧАЕС Кизима Василий Трофимович. Он тут же развернул «Вартингтоны» и «Штеттера», бросил на «РАЗВАЛ» свою «полевую гвардию» с субчиками и тяжелой техникой. Выдвинул туда  КРБ. И уже в июле эту группу стали называть ликвидаторами. В августе, когда всю полевую гвардию Кизимы «пожгли» на прострелах «РАЗВАЛА», на объект «Укрытие» ввели средмашевское УС 605, подогнали «Демаги» и к октябрю «Укрытие» сдали.
Но до этого гвардейцы Кизимы вручную перекрыли проходы в развороченном Реакторном отделении, соорудили Разделительную Стенку между 3 и 4 Блоками, расчистили ПРОМ от кусков графита и ТВЭЛов, залили «РАЗВАЛ» бетонной смесью и сбили фон в тысячи раз. Хотя выбросы и прострелы так и остались проблемой до закрытия «САРКОФАГА».

А тогда, 26 апреля 1986 года, раним утром, Кизима объехал на машине  «РАЗВАЛ», надышался озоном и нахватался «шитиков», схлопотал «лучевку», и понял, что Брюханов был неправ. От БЛОКа остался только «РАЗВАЛ»!..
И сразу стал прикидывать, какую технику надо сюда гнать. Чтобы, как он рассказывал мне на Славутиче: «ликвидировать это безобразие эксплуататоров!..»
- Тут годами строишь-строишь, горбатишься, а эти гаврики в момент все разрушили!.. – поминал незлым тихим словом «этого размазню» Брюханова  Василь Трофимович.
Вечером Кизима еще раз подвозил на «РАЗВАЛ» прилетевших из Москвы В.В. Марьина и Г.А. Шашарина. От всего увиденного Марьин озверел, и в сердцах пнул обломок графита под ногами. Откуда ему было знать? Обломок светил 2 тысячи, а Кизима ходил вокруг «РАЗВАЛА» и искренне сокрушался в адрес эксплуататоров.
С тех пор у ликвидаторов к эксплуататорам так и осталось какое-то предубеждение: « Они взрывают, а мы спасаем!..». Так оно и было. К тому же ликвидаторов жгли напропалую, не считаясь. Особенно, в «Горячей Зоне». И занижали им дозы в десятки раз. Эксплуататоров же берегли, как спецов для будущей работы на Блоках. Оно, конечно, правильно. Но тем не менее.

      Это уже потом, в 90-е, когда пошли льготы, чиновники всех смешали в кучу. Там же оказались и миноборона, и милиция. И даже гореизвестная гражданская оборона, которая так провалилась на Чернобыле! А уж о медиках лучше не вспоминать: мы до сих пор не забыли, какой вред они тогда нанесли людям…
Чиновники с годами тоже стали ликвидаторами. И  даже инвалидами. Теперь, поди, разберись, кто из них кто? Слава богу, хоть Сталкерами себя не объявляют. Потому что не знают, кто это такие. Тем не менее, как ни чиновник – так    «герой»! Чернобыля… И плюнуть не на кого. Хотя, лично я летом 86-го никого из них в Горячей Зоне не видел. Зато среди награжденных они всегда были первыми. Поэтому они и «герои». Так было, так есть. Награждение непричастных, наказание невиновных. И уж, конечно же, так оно и будет!
И к 20 годовщине Чернобыльских  «роковын»- тоже.

      К вечеру Реактор стал гореть еще сильнее: полыхал графит… Из города хорошо было видно свечение столба над «Еленой». Уже выяснили, что погибли Ходемчук и Шашенок. Генерал Бердов оперативно перекрыл все дороги к АЭС, выставив повсюду посты. Правда, без всяких средств индивидуальной защиты. Все милиционеры на постах тут же переоблучились. Но задачу свою выполнили. В те дни  многие не понимали, что делают, но держались стойко, выполняя приказ.
Так было с пожарниками Правика и Кибенка. Когда им приказали  поливать водой развороченный реактор в 30 тысяч рентген. Вода  испарялась, не долетев до кратера, усиливая выброс.  А парням хватило 20 минут, чтобы схватить  1500 БЭР и лечь на Митинском кладбище… Зато тот, кто по незнанию своему, послал их на верную мучительную смерть, до сих пор жив и хватает ордена на грудь. …
Так  было и со сменой Саши Акимова. Все они полегли на Митинском. Но  в ту ночь  26 апреля 86-го мужики стояли на БЛОКЕ до упора.
И только первый Сталкер, Анатолий Андреевич Ситников, понял, что произошло. Он первым в ту ночь ушел на разведку в Центральный зал, а потом поднялся на крышу блока «В». И первым увидел взорванную « Елену». Справа и слева от «Елены» гудело неистовое ядерное пламя… Как опытный атомщик,  Анатолий сразу понял, что Реактор взорван.  Доложил. Но ему не поверили. Ни Брюханов, ни Щербина…
Анатолий схватил не менее полутора тысяч рентген и погиб.

      На случай эвакуации населения к Чернобылю подогнали тысячу сто автобусов. В том числе и из Белой Церкви, Фастова, Василькова и др. районных центров. Ждали приказа.
Шашарин первый определил, что если вся расплавленная активная зона реактора вытечет вниз, в воду бассейна – барбатера, то надо будет всем бежать отсюда, куда глаза глядят!..
Если успеют. Нужно было немедленно эвакуировать город. Немедленно! Но все ждали Щербину. Борис Евдокимович прилетел вечером и занялся «разбором полетов». Атомщики же в те дни  боялись «китайского синдрома». Велихов, почесывая волосатую грудь под расстегнутой рубашкой, уверял:
-  Мы не знаем, как поведет себя расплавленный «Кристалл»… А вдруг он проплавит фундамент и уйдет в землю? Мало не покажется…
Академик Валера возражал, но тоже опасался. Правда, время показало, что опасения были несколько преувеличены. Но население об этом не знало. Население, вообще, много чего не знало.  И земля полнилась слухами. Да еще какими!

          А в это время ликвидаторы уже приступили к работе.
Работу в «Горячей Зоне» в те месяцы называли «войной». Войной с не очень «мирным» атомом. О довоенной жизни мои припятские хлопцы любили поговорить. И вздыхали: « Это было до войны». То есть, до 26 апреля 1986 года. И  шли на 4 БЛОК  как в бой!
Не все, конечно, соглашались идти в «Горячую Зону», но те, кто шел, стояли на прострелах 4 БЛОКА до упора. И  дело свое сделали. Ну, а кто не смог, у кого уже на выходе из «бункера» ноги вдруг становились ватными, и сто граммов спирта не помогали ( перед атакой водку – вот мура!), тех просто выводили из Зоны. Без обид. Не до этого было.
Зато в верхах  было много неразберихи, неувязок. Порою поступали противоречивые команды. Но советоваться было не с кем.  Все приходилось брать на себя. Потому что тем летом 86-го мало кто из начальников совался в Зону к своим подчиненным. Начальнички повыше с водителями и секретаршами окапывались где-то на «Белых Пароходах» или Зеленом Мысу, и дальше «Сказочного» своим здоровьем не рисковали. Присылали водителя в Зону с командировками и табелями, получить отметку и печать КРБ. Да еще наглели и требовали штампа 3 Зоны для пятикратки…
Теперь-то они все «инвалиды Чернобыля» и «герои», не подкопаешься. А мы как были во время «войны» Сталкерами, так и остались.  Кому-то, может, обидно, досадно. Да ладно.
Позже, в 87-ом,  командировки на отметку стали привозить пачками: за себя и за «того» парня. И это явление приобрело в те годы размеры стихийного бедствия.
В том же , 87-м году, наш народ окрестил Зону «Кормушкой». А москвичи прозвали «Клондайком»… Тогда же в московских конторах, за то чтобы поехать в ЗОНУ заработать, уже давали по 2000 рублей.
И все признавались, что занимаются в Зоне дурной, никому не нужной работой!.. Но ведь за это платили пятикратку! А потом всю эту толпу записали в «ликвидаторы» и «инвалиды». И некоторые из них умудряются уже второе десятилетие ездить на вахты в Зону… Имея удостоверение инвалида Чернобыля и справку, что здоров и годен!.. И ведь. действительно же, здоров и годен! Но «инвалид Чернобыля»!..

А тогда, с  6 по 7 мая 1986 года на БЛОКЕ капитан Зборовский со своей командой откачал воду из бака-барбатера. Из минусов откачала воду команда Георгия Нагаевского из Белой Церкви. Вертолетчики забросали «Елену» мешками. С песком, доломитом, бором и свинцом. Вроде как заглушили «Развалюху». Вроде… Да , не тут-то было!
В активной зоне «Кристалл» разгонял температуру…
Тогда наша команда прожгла проем в биозащите Реактора. В знаменитом помещении 009/2. Тяжелый бетон два с половиной метра толщиной  с броней прожигали плазмой. Проем жгли трое суток. Через этот проем  ютэмовцы бросили трубы. И подали жидкий азот под фундаментный крест взорванного Реактора. «Кристалл»  начал охлаждаться. А в небе над БЛОКом  летчики расстреливали облака, чтобы не дай Бог не пошел дождь. Тогда бы весь Днепр был радиоактивным.
Та ночь, с 6 на 7 мая, вошла в историю ЛПА, как самая большая победа! И «Китайский синдром» не состоялся…  Хотя Киев в тот момент страшно паниковал! И правильно делал...  

       А ликвидаторы продолжали работать.
« … Продолжаются работы под поврежденным БЛОКом, чтобы полностью нейтрализовать очаг излучения и, как говорят физики, «захоронить» его в толщу бетона… В результате принятых мер существенно снизилась температура внутри реактора…» ( «Правда», 10 мая 1986 г.).
Поэтому, когда нас спрашивали в те дни: «Что вы там делаете?»,  мы отвечали коротко: «Воюем».
Работали, как воевали. Быстро, четко и слажено! Выкладывались изо всех сил. Как на войне. И сгорали. Ядерным загаром…

Само же слово «ЛИКВИДАТОР» появилось в «Горячей Зоне» летом 1986 года. И долгое время было известно только среди ликвидаторов.

Как-то в 1990 году открывали музей в 14 ПТУ Белой Церкви. Тогда на слуху были пожарники, и экспозиция посвящалась им. Пригласили и меня. Мы в те времена с Жорой Лепиным, Робертом Тиллесом и Вячеславом Гришиным организовывали в Москве телемарофон «Чернобыль» и нас в стране уже знали. А после знаменитой голодовки ликвидаторов в Радиологическом Центре в Пуще Водице узнали и в Правительстве СССР. С которым я от имени чернобыльцев вел переговоры о статусе ликвидаторов. Дело было в Москве, в феврале 1990 года. Догужиев В.Х. свое слово сдержал и 31 марта 1990 г. Рыжков Н.И. впервые утвердил статус ликвидатора 325 Постановлением. Тогда, не в пример всяким нынешним, министры слово держали.
Подхожу я к ПТУ. Выскакивает ветеран ВОВ, тоже приглашенный. Спрашивает почему-то:
- А вы кто? Здесь только пожарники приглашены. Чернобыльцы. Телятников должен приехать!
- Ликвидатор, - говорю.
Ветеран даже отшатнулся:
- Какое страшное слово! А кто это такие? Это же надо так назвать!
Так  что знали про пожарников, про милицию. И эксплуатацию. Не знали только про ликвидаторов. Пресса постаралась. Хотя пресса и сама толком не знала. Тем более про Сталкеров.

СТАЛКЕРЫ – это ликвидаторы, которые работали в самых опасных местах на 4 БЛОКЕ. Или как мы говорили: « в самых злачных местах»…
Внутри ВСРО, Реакторного Отделения, электроэтажерки и деаэраторной А также в ХЖТО и ХОЯТЕ. Кто там был, тот знает эти названия. Они нам вместе с «шитиками» в печенку въелись! На первых порах это были в основном  хлопцы из полевой гвардии Кизимы и субчики. Дирекционщики и силовики в Сталкеры не рвались. А когда гвардия «выгорела», в бой пошли средмашевцы из УС 605. Партайгеноссе в «Горячую Зону» тоже не совались. Чего не было, того не было. Да, оно и к лучшему. Зато на единственном штабе на 4 БЛОКЕ, на ХОЯТЕ  запросто можно было потолковать с такими замминистрами, как Корсун, Решетников и другие. Сталкивались по работе и с Легасовым, и с Поздышевым. Но реже. С Силаевым, Ведерниковым и Велиховым встречались как-то в Центральном Штабе. В бывшем райкоме партии в Чернобыле.
Комчванства в «Горячей Зоне» не наблюдалось. Да и то сказать: радиация штука серьезная, ей по фигам, министр ты или простой Сталкер. Она как смерть: всех ровняла.
Это уже в 87-ом в чернобыльских конторах  и на Славутиче начались и партячейки, и кто кого главнее.

ЦКисты же летом 86-го почему-то не вылазили с Зеленого Мыса и кричали нам на 4 БЛОК, что важнее Зеленого Мыса ничего нет!  Любили цэкисты Зеленый Мыс!
Встречал я их там со свитами в ослепительно белых чернобыльских костюмчиках со свинцовой пропиткой. Со сверкающими КИДами и ДПГэшками на груди. Ни дать, ни взять «герой Чернобыля»! Из Страхолесья…
А тут, когда надо, а надо было всегда, натянешь намордник, упакуешься, сдвинешь дозик на живот, чтоб не болтался, ноги в руки и вперед! Перебежками от ХОЯТа до ХЖТО. А там галереями в ВСРО, на 9 отметку 3 Блока. И уже оттуда, отдышавшись, сверившись с чертежами, пробиваешься на 4 БЛОК… И один принцип у Сталкера: быстрей пробежишь –  меньше нахватаешься! И молишь Бога, чтоб в прострел не вляпаться. Или чтоб выброса не было.
Серьезная штука «выброс»… Фон раз в 10 подскакивал. При выбросе Реактор плевался от «Факела» до Полесского. Ну, а уж по ПРОМу сифонило так, что даже «бурдой» не успевали заливать. «Бурда» потом ссыхалась, лопалась и шуршала ошметьями, как сброшенная змеиная кожа.
Вот так бежишь по закопченным коридорам гермозоны 4 БЛОКА, где еще не ступала нога дозиметриста, пробьешься к цели, снимешь дозобстановку ( это в первую очередь!), сделаешь разметку под прожиг и назад. К своим хлопцам на ХОЯТе.  Потом уже организовываешь смены из расчета сколько «жизней нужно положить» на эту работенку. И ведешь ликвидаторов по этому маршруту.
Работу в «Горячей Зоне» меряли «жизнями». Такая была мера.
Задача ставилась на штабе в ХОЯТе. Там и прикидывалось сколько «жизней нужно положить», чтоб уложиться в сроки. Дозик в руки и вперед! Потому и жизнь свою доверяли только дозику:  ДП-5.
И еще только у Сталкеров было не- официальное право «неограниченного риска». Можно было крутить дозу выше ПДУ. И тебе ничего не будет. Кроме «лучевки», естественно. Да, ядерного загара… Но за ПДУ для своих хлопцев мы следили строго. Тем более была «Постанова».

В то лето руководитель оперативной группы Правительственной Комиссии В.Я.Возняк убедил всех применить в Горячей Зоне роботов. Срочно закупили в ФРГ «Джокера» и забросили его на кровлю 3 БЛОКА. «Джокер» тут же «обалдел» от радиации, направился к 4 Блоку и свалился в «РАЗВАЛ». Его потом вытащили на «раз – два  взяли!», но так и не поняли отчего он свихнулся.
Наш робот сразу же впаялся в битум. Да так и застыл. Ну, сумасшедший, что возьмешь? Второй наш робот «сошел с ума» еще быстрее. Забросили еще пару штук. Но от высокой радиации у них нарушались электронные связи. Роботы сходили с ума. Бесцельно бродили по кровле и пытались покончить жизнь самоубийством.  Теряли управление, подкатывали к  краю крыши и сваливались вниз. Единственный робот, который смог работать на кроле 3 БЛОКА – это был наш СТР-1 ВНИИТрансмаша . «Луноход» - единственный, кто не сошел с ума от радиации. В конце концов, на кровлю забросили вертолетом родимый «Владимирец», освинцованный как гробешник. Он целый месяц простоял на кровле.  Биороботы, солдатики то есть,  очистили кровлю ручками от ТВЭЛов и графита Кровля стала светить всего 200 рентген. И тогда на трактор взобрался первый человек.  Сталкер. С тех пор это оказался самый надежный «робот» на крыше!

За месяц до того, как «биороботы» вышли на очистку кровли 3 БЛОКа , мне самому пришлось использовать свое право «неограниченного риска». На кровле высокой части ХОЯТа. Это 4 БЛОК.
11 августа 1986 года «рэксы» ЮТЭМа  штурмовали баки отстоя ядерного топлива в ХОЯТе. Но без моих люлек им было невмоготу. И они блажили в три
глотки:
- Даешь!
Мне Москва обещала. Да когда привезут?
Оббежал я в поисках вокруг 3 и 4 БЛОКа. Пусто. И только на высокой части ХОЯТА, напротив «РАЗВАЛА», висела забытая с апреля месяца наша люлька.  Как раз на простреле. Технику не подгонишь. Придется вручную сбрасывать троса с кровли… Говорили, что в мае на ней светило 400 рен. Но точно никто не знал.
Звоню в КРБ:
- Дайте дознаряд!
Ответ стандартный:
- Мы разведку на кровлях не ведем. А кто вам разрешил?
- Я руководитель вахты.
- А-аа… Ну, ваше дело. Только там поля!.. Какой дознаряд! Вы что!
Позвонил на штаб Легасову. Валерий Алексеевич сказал, что там 26-го набросало графита. Мол, поаккуратней… Куда уж там!

Запаковался я по серьезному. Натянул свежий намордник. Оставил на страховке Семенюка и Сыча: 30 минут контрольного времени. Не вернусь – вытаскивайте.
На выходе из транспортного отдал «ДЭПЭшку» Володе Мартынову. Рассовал по карманам инструмент, натянул верхонки и… «с Богом!».
Уже на простреле оглянулся: вся моя припятская братва из ворот намордники повысовывала. Чего спрашивается? Здесь ведь прострел! Дал отмашку: «Скройтесь!». И рванул за угол ХОЯТа по вздыбленным плитам и волнам свежезалитого бетона к лестнице. Лестница серпантином  уходила вверх по отвесной стенке ХОЯТа. И вся была в ржавчине.
Бойся ржавчины, Сталкер! Но бояться некогда.

И вот уже грохочут ботинки по металлу. Липнет к спине белая роба. Свинцовой тяжестью давит на глаза серый блеск отвесной стены. Наверх еще топать и топать, а в мозгах  уже знакомая отупелость началась. И сразу ничего не хочется, только звон далекий чудится. У Сталкеров это называлось «поплыл»… На простреле это бывало. Зло взяло.
Сцепил зубы, потряс башкой: муть перед глазами  прояснилась. И вперед! Вперед и вверх! А там!..
А там верхняя площадка, трап на кровлю и … голубое-голубое небо! Без дна и без края. Такой простор! Лети – не хочу!
Да только на просторе том, за Рыжим Лесом, белый город виднеется. Мертвый Город… Этот город называется  Припять.
Ладно. Что-то мне весело стало. Не к добру это… Бросил сверху взгляд на «РАЗВАЛ», и как морозцем по коже: «ВЫБРОС!» Над «ЕЛЕНОЙ» что-то клубилось…

Спрыгнул я за парапет и пригнулся: куда дальше?
В горле пересохло, во рту привкус металла, загривок наежился. Шкурой чувствую: поле за 100!.. Но некогда. На моих «командирских» – 11.20.
Вперед! На той стороне наискосок консоли. Бросился к ним. Выдернул из кармана ключи, рванул зажимы: ни черта! Прикипели…
Что же делать? Сколько здесь? Время 11.30.
И тут я его увидел. В самом центре кровли. Сразу за черным осколком графита. Лежит себе ржавенький, в битум впаяный. Меня дожидается. Топор строительный! Еще до войны «шамотой»  брошенный. Схватил я его и к тросам.

Первый трос перерубил быстро. Только хвост хлобыснул через парапет. Глянул вниз – никого. Второй трос тоже пошел. А вот с третьим и четвертым пришлось повозиться. Оно всегда так, когда спешишь. Да, и нервы на пределе. Все. Ухожу.
Время… ого! 11.40!
Бегу к лестнице. И тут эта пятнистая каракатица в небе появилась. Тарахтит со стороны ПРОМа, чтоб ей пусто было! Так нет: из пузатого днища уже тянулся длинный шлейф «бурды»… « Ах, ты ж!..» - душевно матюкнулся я сквозь намордник и сжался в комок за парапетом. Выглянул: внизу – ни души! Даже неутомимая «сотка» застыла серым корявым чудищем слева от ХЖТО. Все попрятались в «могильнике». Только я тут… как на ладошке! 52 метра до земли… Хоть стой, хоть падай! Да «РАЗВАЛ» напротив. А в нем «ЕЛЕНА» что-то выбросила. Ну, вляпался!
Ладно, думаю, прорвемся!
А солнце жарит – спасу нет. Пот глаза заливает, стекла  очков мокрые. Намордник – хоть выжимай… Но.. На войне – как на войне: вперед, Франция! И я рванул. Рванул прыжком за парапет и загрохотал вниз по лестнице, забуревшей от ржавчины. А вертолет сделал еще один заход на Горячую Зону и сыпанул «бурду» прямо Надо мной. Даже на очки капли пленки попали. Я потом три дня отцарапывал.. До земли еще далеко, а у меня уже ноги подгибаются. И мозги давит.
Как я доплелся до транспортного коридора – хоть убей, не помню Прислонился к холодной броне облицовки, и рухнул как подрубленный.

Отдышался, оклемался: прохладно! Благодать! Кто-то минералку сует:
- Сергей Сергеевич!
Открываю глаза: хлопцы. Сыч, Хоменко, Семенюк, Ваня Кондратенко… Обступили, смотрят. С чего бы это?
-Да, живой я, живой!
Заулыбались. Подбежали Курочкин, Слуковский, Дима Старовойт:
- Сергей Сергеевич, неужели вы не боитесь радиации?
- Да, чего уж хорошего.. - говорю.
Тут и Володя Мартынов с дозиком подоспел. И я вспомнил:
-Робу проверь.
Володя провел датчиком:
-Ух ты! Полста рентген! Срочно в санпропускник!
Опять бегом? Сколько можно! Бежим в наш «грязный» броневик,. А там Савва Проникся серьезностью момента, рванул с места, остервенело выворачивая  баранку. Только коричневые фонтаны дезраствора из-под колес веером! И мы мчимся на 1 БЛОК, к «белым» Когда вбежали в санпропускник, все приборы КРБ вмиг заполыхали рубиновыми сполахами. Маленький переполох. Робу в спецпакет, меня в душ, да еще какой-то пакости добавили. И полоскали часа два. Зато вышел как человек: ни один датчик не вякнул!
Одели меня по первой категории. Костюмчик с иголочки – герой! Видно по нему! «Герой Чернобыля!» из московской конторы, а не Сталкер затрушенный, ухайдоканный войной…
Живут же!..
В августе 86-го на ЛПА в Горячей Зоне произошел коренной перелом. Залили Зону бетоном и «бурдой». Сбили фон.

Работы по очистке кровель на площадке «М» у вентрубы в середине сентября возглавил генерал Н. Д. Тараканов. Для выполнения работ отбирали  военных из
запаса. В основном москвичи. А также курсантики из Львовского и Харьковского пожарных училищ. Кровли 3-4 блоков называли «территорией Самойленко.  Юра Самойленко – Сталкер со Смоленской атомной, тем летом стал замом Штейнберга по дезактивации блоков. Под вентрубой было до 7000 рентген.
Солдаты перед выходом на кровлю запаковывались в самодельную защиту из трехмиллиметрового  свинца, намордник «РМ-2», щиток из оргстекла. Свинцовые плавки, свинцовые стельки в бахилы, просвинцованные рукавицы. Сверху плащ их пластика, в руки лопата или скребок. Или носилки. Звучала команда «вперед» и четверка отважных бросалась в пролом на кровлю. А там по маршруту хватали намеченный кусок графита или ТВЭЛа и сбрасывали в «РАЗВАЛ».Включалась электросирена и все бежали назад к пролому.
Маршрут длился 40 секунд. Официально на этой операции получали по 30 БЭР. Записывали чохом. Как и многих  других, этих ребят забыли наградить. А потом и вовсе забыли. Как и всех.

После очистки кровель Юра Самойленко на радостях кинул офигенную идею: поднять флаг на венттрубе! Те, кто знал какие там поля, были категорически против. Но Юра настоял. Партия поддержала. Правда, на трубу ножками потопали трое других. Первый не добрался до верха. От высокой радиации ему стало плохо. Полезли следующие. И знамя водрузили.
Юра лично пожал каждому руку. Парни получили дозы выше крыши.

В Горячей Зоне внутреннее облучение от вдыхания радиоактивных частиц для здоровья ликвидаторов было намного опаснее внешнего облучения. Но Минздрав в  этих вопросах был без понятия. Гражданская оборона тем более.
Поэтому защита была такая примитивная, что упаси Боже!
Накопители же фиксировали только внешнее облучение. Но и накопители врали. Или оказывались пустыми. Так же врало КРБ, прожигая накопители. Как мне сказал один каэрбешник по секрету: их предупредили. И в случай чего – 8 лет как пить дадут!.. За разглашение. Такие, брат, дела. Ну, да ладно.

Все равно в октябре построили «Саркофаг». И закончилась война. Ликвидаторы свою работу выполнили.

Как я уже говорил,  не все шли в «Горячую Зону».
Но те, кто шел, не ныл, не стонал. «Другие» сюда не шли.
Правда и то, что пока Сталкеры  хватали дозы, маялись переоблучением, эти «другие» срочно оформляли медсправки, связь с  Чернобылем, и уже тогда строчили на себя наградные. И потом при всех режимах  хватали повышенные льготы и железки на грудь. Про них любили писать в местной прессе и приглашать на разные торжества. «Они» примеряли на себя чужие подвиги. Любили много и безграмотно сочинять про ЗОНУ. Потом свято верили, что так оно и было. На самом же деле, редко кто из «них» доезжал до середины ЗОНЫ. То есть до Чернобыля. Но не дальше. И это еще в лучшем случае.
У ликвидаторов Чернобыль считался чистой зоной. И этих «героев» за чернобыльскими наградами ликвидаторы откровенно презирали. Но «герои» так уверовали в свое «геройство», что теперь презирают нас. И на всю катушку пользуются нашими льготами. А почему бы и нет? Раз Батькивщина позволяет! «Они» без особых болезней и забот дожили до наших дней. И теперь вместе с чиновниками разделяют радость бытия на наших похоронах. И даже устраивают по заказу властей демонстрации протеста. Чтобы выпустить пар и отметиться.

В том же 90-ом, попал я на встречу с иностранными журналистами. Журналистов было больше чем общественников-чернобыльцев. Общественники, всякие там инвалиды, женщины и дети Чернобыля, любили в тот год красоваться перед журналистами, и били на жалость. Но толком ничего рассказать не могли. Начинали повторяться. Журналисты явно скучали. Из ликвидаторов были только двое: вертолетчик Саша и я. Кто-то ткнул пальцем в наш угол, и понеслась душа в рай! У Саши от журналюг в зобу дыханье сперло, пришлось все брать на себя. И живописать. Про «РАЗВАЛ», про «шитики». И как мы там кувыркались на «РАЗВАЛЕ», летом 86-го. И как в 88-ом нас встретили в Радиологическом Центре… Журналюги воодушевились, нахлынули как воронье и начали кричать: «Давай подробности!». Часа два не отпускали. А девчонка из «Индепендент» чуть ли не на шею мне уселась. Зато обещала прислать журнал. Обманула, конечно. Но уже тогда было заметно, что ликвидаторов на всех не хватает. Зато теперь их объявилось – тьма тьмущая! Тот еще синдромчик «Ленинского бревна»!

Чернобыль так никого и ничему не научил.
Прошла волна. «Демократы» объединились с «партократами». И занялись в очередной раз переделом собственности. Забыто все: и Чернобыльская катастрофа, и ликвидаторы.
Забыто, что «на ядерных руинах 4 ЭНЕРГОБЛОКА в 1986 году произошло «выжигание» десятков тысяч здоровых людей»,  которым держава сегодня отказывает в достойном существовании.  И они умирают. Умирают во сто крат быстрее, чем ветераны ВОВ, ветераны Афгана и других войн. Потому что та «война» 86-го года была  войной атомной. 
Тогда, в 86-ом спасли  Украину от полного уничтожения. Выжгло бы всю территорию на глубину до двух метров. А это еще похуже «китайского синдрома». Но наши правители этого не поняли. А теперь знать не хотят. Потому что тогда, в 86-ом они отсиделись в своих кабинетах, и атомная война прошла мимо них. И сегодня все забыто. А значит, следующая катастрофа будет еще мощнее. И спасать Украину будет уже некому.
К 20 «роковынам» власти, конечно, кинут лозунг, прослезятся и… вновь забудут. Теперь уже навсегда. Наградят непричастных, пригласят неизвестных – на том дело и кончится. Ликвидаторы, как всегда, останутся один на один в борьбе за выживание и в тоскливом ожидании смерти.
И  заклинание Сталкеров тогда, на «РАЗВАЛЕ» летом 1986 года: « - Будь здоров!  -  Обязательно буду!» - будет звучать в этот день горьким апофеозом  тем, кто ушел.

Автор: Мерц С.С. 03.11.2005г.
Текст приведен без изменений и исправлений. Стилистика и орфография автора.
Текст статьи лег в основу книги "Ликвидаторы" С.С.Мерца, вышедшей в г.Белая Церковь в 2007 году.<!--IBF.ATTACHMENT_768-->


Теги: Чернобыль, Припять, ликвидаторы, ЛПА, чернобыльская АЭС, 1986, авария

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
 

Яндекс.Метрика